Круиз с осложнениями

Жестом прошу Фрэнки передать подзорную трубу, и она это делает. Когда смотрю в длинную металлическую трубку, не могу поверить своим глазам.

— Это Айс Пик, — говорю я. — Он дерется с одним из… — опускаю трубу. — Черт.

— Что? — визжит Ева. — Не оставляй нас в неведении, милый! Выкладывай!

Всовываю трубу в руки Евы и жестом предлагаю ей посмотреть самой. Она оказывается такой же ошеломленной, как и я, передавая трубу Фрэнки. Им нужно было увидеть это своими глазами. Иначе никто бы мне не поверил.

Потому что на острове Айс Пик в данный момент выступает рефери в жестокой кошачьей драке, и, похоже, они дерутся за него.

— О, сколько бы я отдала, чтобы быть мухой в том картофельном салате, — говорит Фрэнки. — Хочу знать, что они говорят.

Ева забирает у Фрэнки трубу и снова подносит к глазу.

— Не знаю, но брюнетка наконец уходит. Ну, уковыливает. У нее нет одной туфельки, так что она двигается немного странно.

— Черт, болела за брюнетку, — говорит Фрэнки.

— Похоже, ты предпочитаешь блондинов, — говорю с подмигиванием, и она шлепает меня по груди.

— Ваша маленькая интрижка – не секрет, милый, — говорит Ева с взмахом запястья. — Не нужно продолжать играть в стыдливую, когда ты уже объявила, что трахаешься с ним.

Щеки Фрэнки вспыхивают, но она улыбается, прежде чем похрустеть костяшками и оглянуться.

— Где все? Кажется, сейчас здесь не так много людей.

— Поскольку Грим убил федерала, у них не хватало одного человека, так что их команда выбыла. Рози присоединилась к Беннету, Эзре и Кендре, потому что Кэт пришлось уйти вниз умирать от тошноты. Не знаю, куда делась другая команда, — говорит Ева. — Эйвен пошел в туалет и не вернулся.

К нам приближается женщина слева, и мы поворачиваемся, чтобы посмотреть на нее. Ее седые волосы выдают возраст за сорок, но, как и у Фрэнки, ее лицо и тело не выдают истинного возраста. Видел ее время от времени, но мы раньше не разговаривали, и это точно ее первая поездка с нами.

— Здравствуйте, — говорит она с помахиванием пальцами. — Джим сказал, что я должна присоединиться к вам, потому что Эйвен больше не хочет играть. Что-то насчет того, что ему слишком жарко. Я Энн, кстати.

Фрэнки окидывает ее взглядом и склоняет голову.

— Какая у тебя специализация, Энн?

Энн моргает, слегка откидывая голову назад.

— Простите? Не уверена, что Вы имеете в виду.

— Какое у тебя задание, если чувствуешь необходимость прикидываться дурочкой?

Я хватаю Фрэнки за руку.

— Что ты делаешь, красавица?

Она вырывается из моей хватки, не сводя глаз с женщины.

— Они сказали тебе поймать одного из нас, больших плохих парней? Ты поверила, что у тебя будет возможность пробиться, а не отсосать себе путь наверх?

— О, черт, — говорит Ева сквозь смех. — Думаешь, она федерал?

— Что? Я не одна из них! — рука Энн взлетает к груди. — Что заставляет Вас так думать?

Да, я бы тоже хотел знать. Альтернатива заключается в том, что Фрэнки действительно сошла с ума.

Фрэнки оглядывается, находит то, что ищет, затем кричит: — Джим! Разрешите убить Энн… — она смотрит на женщину.

— Уилкокс, — говорит Энн.

Брови Фрэнки поднимаются, и она улыбается.

— Уилкокс… правда? Мою бабушку по материнской линии звали Уилкокс.

— Эта фамилия досталась мне от мужа, — говорит Энн. — Моя девичья фамилия – Смит.

— Энн Смит. Какое трагически банальное имя, — Фрэнки качает головой и снова поворачивается. — Уилкокс! — кричит Фрэнки в сторону Джима.

— Разрешение дано! — кричит Джим в ответ.

И погоня началась.

Энн бросается к другой стороне палубы, но вскоре понимает, что оказалась в ловушке. Фрэнки и Ева бросаются за ней, последняя, предусмотрительно, хватает по дороге оружие. Ева выхватывает палаш

61

у Эзры, но в нем нет необходимости. Энн бросает последний взгляд на бегущих к ней женщин, прежде чем перекинуть себя через борт и исчезнуть. Ее крик внезапно обрывается, когда она шлепается о воду.

Я спешу к Фрэнки и Еве, когда они выглядывают за борт. Энн выныривает секундой позже, хотя одна ее рука безвольно болтается в воде, пока она вращает рабочей конечностью, чтобы компенсировать и оставаться на плаву.

— Блядь, она выжила, — говорит Фрэнки. — Где ведро с наживкой, когда оно нужно?

Собирается толпа, и мы наблюдаем, как Энн барахтается несколько минут, прежде чем исчезнуть под одинокой волной. Она не выныривает.

— Как ты узнала? — спрашиваю Фрэнки, пока Джим кричит готовиться к игре.

— Скажу позже, — шепчет она. — Сейчас хочу подготовиться к тому, что собираюсь сделать. Это было недостаточно удовлетворительно, так что предстоящее должно быть лучше.

— Разве вас не предупреждали в школе федералов об эскалации

62

? — шепчу в ответ. — Это не ты, красавица. И не обязана этого делать.

Фрэнки останавливается. Она поворачивается ко мне лицом, вытягивая указательный палец в сторону перил, с которых бросилась Энн.

— Нет, Маверик. Это не я. Меня никогда не принимали как одну из них, но здесь, на этом корабле, со всеми вами, наконец чувствую, что принадлежу к какому-то месту. Я занималась работой большую часть жизни, и знаешь, сколько друзей я завела? Ноль. Ни одного. Я говорила себе, что у меня нет отношений из-за работы, но это из-за меня. Я втискивала себя в пространства, где мне не было места, и теперь, когда я так хорошо вписалась сюда, наконец могу видеть всё предельно ясно.

— Фрэнки…

Она поднимает руку, заставляя меня замолчать.

— Ты выломал гребанную дверь, чтобы спасти мою задницу, но люди, которым я должна была доверять, заперли меня в той комнате.

— Ты не знаешь этого. Он мог врать.

— Не мог.

Она смотрит себе под ноги, и трещины в ее фасаде проступают наружу. Женщина зла, обижена и предана. Независимо от того, проистекают ли ее эмоции из фактов или вымысла, они очень реальны, и я был мудаком. Ей не нужна лекция. Ей нужно утешение.

— Иди сюда, — говорю, притягивая ее к себе, и я рад, когда она позволяет мне это. — Если тебе нужно убить Касла, я поддержу. Просто не позволяй этому изменить тебя, – то, кто ты есть, хорошо?

Она смотрит на меня, сердце разрывается, когда вижу слезы, стоящие в ее глазах.

— Почти в сорок, можно подумать, уже должна знать, кто я такая, да?

Наклоняюсь и целую ее в лоб, Фрэнки вздыхает.

— Если убью Касла, я всё равно смогу поколотить тебя и дать оттрахать себя до беспамятства, когда мы вернемся в комнату?