Круиз с осложнениями

Глава 34

Бриг пахнет примерно так, как и ожидала. Затхлая моча и свежая рвота – основные ароматы, с легкими нотками облака пердежа и запахов тела, вплетенными в них. Мужчины и несколько женщин вцепились в металлические прутья, проклиная свою участь, пока я прохожу мимо. Замечаю, что изучаю их браслеты тщательнее, чем лица, стараясь разузнать о предполагаемых преступлениях.

Ничуть не лучше любого из убийц на этом корабле, и я теряю свою человечность с каждой секундой. Если смогу поговорить с Каслом, возможно, вспомню, зачем я здесь.

Разум возвращается к тому, что Гэри сказал в туалете. Один из федералов утверждал, что делал ужасные вещи с женщинами, и это не может быть правдой. Агентов прогоняют через тщательные проверки. Мое психологическое обследование заняло месяцы, а я – довольно простая девчонка. Могу только предположить, что агент сказал эти вещи, чтобы вписаться. Альтернатива заставляет кожу покрыться мурашками от ужаса.

Несмотря на то, что дважды проверила каждую камеру, не вижу никого, кого узнаю, и не могу просто бродить вдоль ряда, играя в «приколи хвост федералу»

58

. Жало поражения кусает за пятки, когда очередной пушечный залп сотрясает корабль.

Вторая игра началась, и у меня заканчивается время.

Начинаю обход в третий раз, проверяя каждое лицо немного внимательнее. Некоторые из них прячутся в тени, из-за чего трудно разглядеть. Однако не так трудно увидеть, чем некоторые из них занимаются. Молниеносную дрочку трудно не заметить. Думаю, яростная мастурбация помогает скоротать время.

Но Касла здесь нет. Когда снова дохожу до конца, приходится принять неприятную правду.

— Выпустите меня отсюда, гондоны! Знаете, что мой начальник сделает, когда узнает, как с нами обращались? Вы все за это ответите! Все до единого!

Мои уши буквально поворачиваются в сторону знакомого голоса. Он звучал приглушенно, будто говорящий находился за закрытой дверью, а не запертый в зарешеченных камерах. Пробираюсь к другому концу коридора и нахожу дверь, спрятанную в тени. Открываю ее и вхожу внутрь.

Должно быть, здесь медицинская зона корабля. Трое Скотов сидят пристегнутые к стульям, выстроенным вдоль стены ближе к двери. Четвертый лежит на металлическом столе, руки и ноги зафиксированы кожаными ремнями, пока какой-то мужчина склоняется над ним. Когда мужчина понимает, что у него есть зритель, он выпрямляется и моргает на меня из-за толстых очков.

— Вам нельзя здесь находиться, — говорит он. — Только команда и Скот.

Продвигаюсь вперед, надеясь, что моего властного тона будет достаточно, чтобы убедить его.

— Скоты для третьей игры?

— Для четвертой, — говорит мужчина. — Уже зашил ублюдков для третьей.

Смотрю на стол и вижу, что прервала урок шитья. Толстая нить свисает с длинной иглы в руке. Кровь капает из точечных ранок вокруг рта Скота.

Поворачиваюсь к трем Скотам, сидящим у двери, и замечаю Касла.

— Возможно, Вы не в курсе, но я Исповедница. Мне важно понимать их преступления. Иначе не смогу убить. Не могли бы мы пройти в отдельную комнату, чтобы я могла с ним поговорить? — улыбаюсь и хлопаю ресницами, пытаясь приподнять декольте повыше. — Я была бы очень признательна.

Он окидывает меня взглядом, затем смотрит мимо меня, на дверь.

— Может, стоит сначала поговорить с Джимом. Откуда мне знать, что Вы не одна из федералов?

Немного удивлена его вопросом. Разве он не должен хотеть, чтобы федералы помогли ему выбраться из ловушки смерти? Вместо этого он видит в нас врагов. Если подумать, Гэри, казалось, тоже был вполне доволен своим нынешним положением, а он даже не был преступником.

— Прекрати, Фрэнки. Вот почему так важно поговорить с Каслом наедине. Ты теряешь хватку, девочка, — говорю сама себе.

— Стал бы федерал делать это? — не моргнув глазом – а это, блядь, подвиг, я вам скажу – выхватываю иглу у него из рук, зажимаю между пальцами и превращаю пах Скота в подушечку для булавок. Вонзаю острый конец сквозь ткань, пока он не встречает кожу, отвратительное количество раз, прежде чем бросаю иглу на извивающийся живот Скота. — Удовлетворены?

Мужчина сглатывает.

— Почти…

О, блядь, у него стояк. Трудно не заметить в этих гребаных лосинах. Тот факт, что его член так агрессивно тянется ко мне, не помогает.

— Что ж, пусть это послужит вам уроком. Не связывайтесь с Исповедницей, — говорю, прежде чем жестом велю мужчине освободить Касла. Чем скорее смогу убраться подальше от мясистого указующего жезла, тем лучше.

Он снова смотрит на дверь, прежде чем фыркнуть и освободить талию Касла от цепи. Убедившись, что запястья и лодыжки связаны, он кивает, чтобы я уводила его.

Сохраняя самообладание – опять же, огромное достижение, – спокойно выхожу из комнаты с Каслом на буксире. Как только дверь за ним закрывается, он пытается заговорить, но я заставляю его замолчать одним взглядом. Пока он медленно умирает внутри, я поворачиваюсь и продолжаю идти. Уступать женщине – не в его стиле, но сегодня он научится. Я больше не та Призрак, которую Касл оставил в аэропорту четыре дня назад.

Иду по коридорам, делая вид, что знаю, куда следую, но к тому времени, как пробую третью запертую дверь, становится ясно, что я заблудилась. Неужели на этом проклятом корабле нет ни одного, блядь, места, где можно уединиться? Наконец, четвертая дверь открывается, и мы входим в подсобку, заставленную уборочным инвентарем. Дверь щелкает, и я запираю ее на всякий случай, прежде чем повернуться к Каслу.

— Грязная ты, блядь, сучка, — цедит он сквозь стиснутые зубы. — Ты всё знала с самого начала. Поэтому позволила мне играть роль преступника. Хотела, чтобы я умер, чтобы наконец-то подняться по карьерной лестнице.

— Касл, уверяю тебя, я понятия не имела.

— Херня! — он дергает плечами. — Развяжи мне, блядь, руки.

— Я не могу этого сделать.

— Какого хрена ты не можешь. Я отказываюсь умирать на этом корабле. Развяжи мне, блядь, руки, и мы выберемся отсюда вместе. Встретил здесь одного парня. Он не из нашего отдела, но я ему доверяю. С его помощью мы сможем выбраться отсюда.

То, что он говорит, звучит неплохо, и есть шанс, что несколько федералов тоже играют роль Грешников на палубе. Если мы все будем работать как команда, сможем одолеть почти всех на борту, кроме большого шотландского парня. И большого британского парня. И его задорного, блядь, брата.

И Маверика.

Ладно, может, его план – вовсе не план.

— Нет, — говорю я.