Круиз с осложнениями

Но уже слишком поздно отступать. Двери захлопываются за нами, свет тускнеет, блондинка звенит маленьким колокольчиком и велит мужчинам сесть. Мое сердце сжимается в груди, когда Фрэнки – Джина – игриво подмигивает мне, прежде чем присоединиться к группе женщин, столпившейся у блондинки.

Мы с Айс Пиком делаем, как велено. Маленькие столики достаточно далеко друг от друга, чтобы частные разговоры оставались частными, но мы с ним садимся как можно ближе. Полностью осознаю риск, на который мы идем, и Айс Пик, кажется, хотя бы понимает необходимость держаться вместе. Фрэнки, с другой стороны, болтает с женщинами так, будто она одна из них.

И тут я вспоминаю, что, вообще-то, она и есть одна из них.

Она – не одна из нас, маленький научный эксперимент Джима этого не изменит, даже если сейчас она ведет себя прилично и играет в хорошую девочку.

На столе лежит лист лавандовой бумаги. Я должен отмечать прошедшие свидания, но бумажка с таким же успехом могла бы быть вагиной Фрэнки, потому что я не собираюсь ничего делать с ней. Колокольчик звенит снова, женщины занимают места за разными столиками, с указанием двигаться против часовой стрелки. Не удивлен, что у нас переизбыток мужчин, но это означает, что мне и Айс Пику придется подождать, пока какие-нибудь дамы не подойдут к нам. Переключаю внимание на комнату. Раз уж просто сижу здесь, мог бы провести время с пользой.

Мы еще не уничтожили ни одного из агентов-Нормисов. Однако они не выделяются, как больные пальцы, в толпе. В этой обстановке их гораздо труднее заметить.

Анализируя мужчин и женщин, постоянно возвращаюсь взглядом к Фрэнки. Первым двум мужчинам она дарит легкие, расслабленные улыбки, но в ее глазах нет интереса. Когда она что-то царапает в блокноте, ужасно хочется увидеть, что именно она написала. Что Фрэнки думает об этих мужчинах?

Какого хрена тебе не всё равно, чувак?

Не знаю. Но мне не всё равно. И это охуеть какая проблема.

Чуть не подпрыгиваю, когда женщина плюхается на стул напротив. С неохотой, которая пугает меня, отрываю взгляд от Фрэнки и уделяю этому человеку всё свое внимание.

Смех поднимается в груди, но я подавляю его чистой силой воли. Если бы Восьмидесятые был еще жив, это была бы его идеальная партнерша. Рыжие волосы прочно обосновались бы в клипе Whitesnake

35

, а электрически-голубые тени для век ей совсем не идут. Женщина жует комок жевательной резинки со вкусом мяты, который борется за жизнь в облаке сигаретного аромата, и протягивает мне руку с хриплым полустоном.

— Привет, я Твайлайт.

Твайлайт, возможно, стоит завязать с Pall Mall

36

.

Пожимаю ее руку – и мысленно отмечаю, где ближайшая станция с антисептиком для рук – прежде чем назвать свое вымышленное имя.

— Честер Копперпот? — она хлопает по столу и хихикает. — Ты забавный.

Не уверенный, как реагировать, моргаю, глядя на нее.

— Да. Так чем ты любишь заниматься в свободное время, Твайлайт?

— Мы здесь не для того, чтобы говорить о хобби, сладкий. Давай обменяемся номерами комнат и пойдем дальше, — облачко затхлого воздуха сопровождает хриплый южный акцент. — Принимаю в задницу, милый. На сухую.

Она ухмыляется, демонстрируя желтые зубы, и мне хочется убежать. Далеко-далеко. Вместо этого прочищаю горло.

— Насколько бы заманчивым ни было это предложение, думаю, лучше засуну свой член в горящую кучу слоновьего дерьма, — улыбаюсь ей. — На сухую.

Твайлайт отшатывается, будто я ударил ее. Не лучший мой момент, обычно я вежливее, но эта женщина вызывает у меня отвращение. Чем скорее она уйдет из моей орбиты, тем безопаснее будет для всех. К счастью, она поднимается во весь рост – который увеличивается на дополнительные три дюйма благодаря ярко-розовым каблукам – и вылетает из лаунжа.

Наклоняюсь над листом бумаги и нацарапываю свои мысли

37

.

Мужчина, с которым сидит Фрэнки, встает и извиняется. Он, наверное, хочет пойти за аналом на сухую. Некоторые из нас нуждаются в этом больше, чем другие. Она смотрит на меня и пожимает плечами, и мы разделяем нашу первую телепатическую шутку, сдерживая хихиканье.

Я наклоняюсь над бумагой и нацарапываю кое-что еще.

Не могу закончить предложение на бумаге, но могу сделать это в своей голове. Она пахнет свежей мятой и выглядит как то, чему я с трудом могу подобрать слова.

Она выглядит как моя погибель.