Круиз с осложнениями

Откидываюсь назад и накрываю телом Фрэнки себя, прижимая ее левую руку под тело и останавливая натиск. Это положение также прижимает ее грудь к моей груди, но я стараюсь не думать об этом.

Девушка борется со мной, колотит и кричит, делая всё происходящее намного хуже. Прошло так много времени с тех пор, как я наслаждался теплом женского тела. Если она продолжит в том же духе, вероятно, кончу в штаны, хочу того или нет.

— Ты должна перестать меня избивать, милая, — говорю, пытаясь сохранить голос спокойным. Вместо этого он выходит низким и хриплым, словно пытаюсь ее соблазнить. Это только поднимает панику Фрэнки выше.

— Я не позволю тебе взять меня! — кричит она во весь голос.

Ничего страшного. Мне не нужна правая барабанная перепонка.

Ее бедра прижимаются к члену, когда она извивается в моих объятиях. Я уже прошел ту точку, где нужна боль, так что эрекция никуда не денется, и конец неизбежен, если не заставлю ее успокоиться. Сжимаю Фрэнки крепче левой рукой и сдвигаю ноги вместе. Ее бедра падают по обе стороны от моих бедер, и я не знаю, лучше это или хуже.

— Нет… это же разорвет меня пополам, — скулит она, чтоб ее черти взяли. И, блядский ад, как же тепло у нее между ног.

— Я ничего не буду делать, но тебе нужно успокоиться, — двигаю рукой, чтобы поправить хватку, что только дает ей еще больше пространства для извиваний.

Многократных.

С глухим стоном прижимаю девушку к себе, когда кончаю прямо в пляжные шорты.

Фрэнки, кажется, понимает, что происходит. То ли от ужаса, то ли от осознания неизбежного, она наконец расслабляется в моих руках.

— Ты только что кончил в штаны? — пищит она.

Отталкиваю ее от себя и возвращаюсь к сооружению удочки.

— Да, но это была твоя вина, а не моя. Просил тебя не двигаться. Поверь, я не получил от этого ни малейшего удовольствия.

Этого достаточно, чтобы заткнуть ее. На время. Позже ей придется отвечать на вопросы, уверен, но сейчас я просто хочу освободиться, чтобы сказать Джиму, что сделка отменяется. Может, он ее и убьет, всё равно, но я отказываюсь проводить еще минуту с женщиной, которая не желает внимать здравому смыслу и слушать разумные доводы.

Прикрепляю часы к лифчику, затем выдергиваю электрический шнур из лампы, чтобы удлинить леску. Когда всё соединено, забрасываю орудие. Требуется несколько попыток, Фрэнки молчит, пока вытягиваю сумку.

— Ключи должны быть в боковом кармане, — говорит она, когда поднимаю сумку на колени.

Я не отвечаю. После того, что только что произошло, больше никогда не хочу с ней разговаривать. Частично это смущение, но в основном разочарование. Я позволил ей довести себя до такого состояния.

Сжав челюсть, поворачиваюсь и отстегиваю свою сторону наручника, затем спешу пристегнуть ее к столбику кровати. Когда засовываю ключ в карман, она наконец понимает, что у меня нет намерения ее освобождать. Вот тогда начинается паника.

— Многие парни быстро кончают, — говорит Фрэнки. — В этом нет ничего постыдного, и это точно не причина убивать людей. Вот почему ты это делаешь? Потому что сексуально неудовлетворен? — она тянет наручник.

— Профилирование работает только тогда, когда убийцы аккуратно вписываются в ваши заранее установленные рамки. Мы не вписываемся в рамки, так что перестань пытаться втиснуть нас в свою маленькую коробочку. Поэтому вам и пришлось прибегать к таким дебильным методам, чтобы найти хотя бы некоторых из нас.

Встаю и иду к своей сумке, чтобы взять чистые штаны. Хотя не кончил галлонами, этого достаточно, чтобы стало некомфортно в нескольких смыслах.

— Ты не можешь просто оставить меня прикованной к гребаной кровати, — говорит она, пока собираю вещи.

— О, могу и оставлю. Но это будет не по моему решению. Скажу Джиму, что мне нужно сменить комнату, — уже собираюсь уйти, но решаю напоследок высказаться. — Знаешь, тот, кто придет после меня, может быть не таким добрым. Не все из нас сексуальные садисты, но не все и не являются ими.

Она лихорадочно дергает наручник и издает низкий рык, когда я выхожу из каюты в поисках Джима.

Скатертью дорожка.