Круиз с осложнениями

Глава 14

Не знаю, в какую игру играет Джим. Остаться с ним наедине до того, как пришло время выходить на сцену, было почти невозможно, и почему мне поручили следить за Фрэнки, остается загадкой. Но начинаю догадываться.

Девушка – не одна из нас, это ясно. Когда она назвала мне свое убийственное имя – Рыбак – я понял, что это ложь. Рыбак умер на острове Дьявольский Рог несколько лет назад. Поэтому мост называют Рыбацким. Чего не знаю, так это зачем она солгала, и уверен, что это как-то связано с тем, что мне поручено выяснить. Или, может, связано с тем, что Джим сейчас делает на сцене. Не говоря уже о том, что впервые слышу об охоте за сокровищами.

— Интересно, что сделал этот человек, — говорит Джим, обходя фигуру в переливающемся костюме.

В отличие от остальных троих, этот не проявляет никаких признаков страха. Он стоит как солдат – высокий, гордый, с расправленными плечами. Его взгляд устремлен прямо перед собой.

Фрэнки беспокойно ерзает на месте. То ли она взволнована предстоящими убийствами, то ли просто не находит себе покоя. Ее ноги мечутся под стулом, руки в перчатках крепко сжимают сиденье. Она извивается и вертится, словно не может унять свою тревогу. Противогаз поворачивается ко мне, и ее движения прекращаются. Фрэнки складывает руки на коленях и снова отводит взгляд.

Любопытно.

Мужчина на сцене старается сохранять спокойствие, пока Джим ходит вокруг него и говорит о паразитах, скрывающихся среди волков, которые прячутся среди овец. Нормисы – это овцы. Мы – волки. Но кто, блядь, такие паразиты?

В комнате наступает напряженная тишина, пока мы все прислушиваемся к словам Джима.

— Они хотят уничтожить нас изнутри, ведь законы, созданные для их защиты, защищают и некоторых из нас. Доказательства наших преступлений нужны им больше воздуха, поэтому я решил забрать у них последнее, — улыбка Джима становится зловещей, когда он смотрит на толпу. — Пожалуйста, убедитесь, что ваши маски надежно закреплены, и наслаждайтесь шоу!

«Выход гладиаторов»

10

гремит из динамиков. Джим опускает маску, поднимает капюшон и торопливо уходит со сцены. Когда он садится за наш столик, свет в лаунже гаснет, оставляя сцену освещенной лишь прожекторами.

Фрэнки беспокойно вертит головой. Остальные смотрят прямо перед собой, ожидая начала хаоса. Она оглядывается… что она ищет?

Громкий хлопок раздается над головой, кто-то кричит. Кажется, это Кэт. Конфетти сыплется на сцену, и за этим следует шипение. Хлопок, вероятно, от хлопушек, но это шипение…

Женщина, упавшая в обморок ранее, выбирается из своего состояния в самый неподходящий момент. Ее веки трепещут, когда сцену наполняет флуоресцентно-зеленый газ. Стоический солдат на краю сцены сохраняет спокойствие. Он продолжает стоять, глядя в темноту и, кажется, приветствуя неизбежное.

Секунд тридцать ничего не происходит. Скот в красном костюме пытается уйти со сцены, но цепь на ногах удерживает его. Он не может сделать и шага, прежде чем его останавливают. С руками, связанными за спиной, мужчина падает на пол. Женщина рядом с ним тоже теряет равновесие, и их головы с грохотом ударяются о доски. Вряд ли кто-то в задних рядах услышал этот звук – музыка всё еще слишком громкая.

Кстати о музыке – она переходит на более тихую часть песни. На сцену выходят две фигуры в оранжевой экипировке и выпускают из баллонов облако блесток, которое окутывает четырех Скотов. Они начинают кружиться в такт музыке, добавляя перформансу зрелищности.

Фрэнки наклоняется ко мне и кричит:

— Что, блядь, происходит? Мы должны их убить?

— Не думаю, — кричу в ответ, хотя не совсем уверен, что происходит. Не помню, чтобы Джим когда-либо выводил правительственных агентов на поля для убийств, но, похоже, он намекает именно на это с четвертой жертвой. Скот либо полицейский, либо федеральный агент, либо, как подозреваю, солдат.

Поэтому он и хочет, чтобы я присматривал за этой женщиной? Это объясняет, почему она так занервничала, когда показали лицо четвертого Скота. Часть охоты за сокровищами? Должно быть, она одна из них.

Громким звуком рвоты прерывается момент, когда на сцену опускается большое кольцо. Где Джим нашел преступника-воздушного гимнаста? Но затем фигура в оранжевом пытается выполнить трюк и падает. Несчастный приземляется на сцену кучей, и никто не подходит проверить, что с ним. Все слишком заняты смехом.

Снова доносится звук рвоты, теперь удвоенный. Красный и Розовый Скот давятся, пока у них на лицах не лопаются сосуды. Секунды спустя Красный Скот выплевывает на сцену лужу крови, подходящей по цвету к костюму. Кровь и куски розового материала просачиваются сквозь нитки.

Солдат-Скот всё это время стоит неподвижно, как статуя. И тут я понимаю почему: он задерживает дыхание.

Наконец, Красный Скот падает и начинает биться в конвульсиях, а Розовый выкашливает кусок легкого. Но он вылетает у нее из носа, а не через стежки. Она смотрит на толпу, и несколько человек кричат от восторга, когда та падает лицом вниз.

Джим хлопает в ладоши, поворачивается ко мне и машет в сторону сцены. Я не слышу его слов из-за громкой музыки. Он хлопает себя по колену и сгибается пополам, смеясь.

На сцене Красный не двигается, а Розовый начинает биться в конвульсиях. Изо рта Розового течет пена, а ноги вращают его тело по кругу. Когда цепь натягивается, Скот лежит и дергается.

Снова смотрю на солдата, который вдохнул дым во время песни. Отряд блесток выпускает еще одно сверкающее облако и быстро уходит со сцены. Жду и наблюдаю, но к концу песни он всё еще стоит.

— Ну, это никуда не годится, — говорит Джим, когда музыка затихает. Он встает и снова поднимается на сцену. Перешагнув через два тела – оба уже неподвижны – он минует Желтого Скота и направляется прямо к солдату. — Мои ученые месяцами работали над новым нервно-паралитическим газом, а ты победил его, просто задержав дыхание. Совершенно не годится.

Усмехаюсь про себя. Когда Джим убил того доктора, который издевался над пожилыми пациентами, унаследовал всё с помощью небольшой юридической махинации. В наследие входили дома престарелых и целое научное отделение. Он оставил команды, работавшие над лекарством от рака, но добавил свою собственную команду, чтобы работать над высоко-незаконными химическими реагентами. Теперь мы знаем, зачем.

Джим поднимает руку над противогазом, будто прикрывая глаза от солнца, и «вглядывается» в толпу.

— Фрэнки? Где ты, дитя? Ты здесь новенькая, и я бы хотел предоставить эту честь именно тебе.