Страница 16 из 30
Джайя
не заполнила все его мысли наяву.
Бэннинг не смог уклониться от этого.
Образ ее языка, смачивающего ее пухлые, румяные губы, не
прекращался
. Воспоминание сеяло хаос в его теле, устремляя всю его кровь к члену.
Когда он посмотрел на небо, он увидел темно-фиолетовые клубы дыма, окрашивающие воздух в направлении пещеры, где он оставил человека. Что это значило?
Его движения невольно ускорились.
***
Джайя
Было уже слишком поздно, чтобы идти за Бэннингом. Скоро наступит темнота, и ей нужно будет подать сигнал. Она не думала, что пойдет снег, а он уже доказал, что не умеет прятать следы – или, может быть, ему просто было все равно. Как бы это ни напрягало ее, она знала, что завтра ей придется последовать за ним.
Джайя собрала достаточно припасов, чтобы развести два костра: один для сигнала, другой для внутренней части пещеры. Она с облегчением обнаружила небольшое отверстие в верхней части пещеры, потому что после захода солнца она бы там практически ослепла.
Хурк сидел у внешнего костра, жуя какое-то несчастное существо, которое он выследил, и выглядел совершенно непринужденно. Джайя завидовала этому.
Нерешительность съедала ее, пока она держала в руках мешочки с песком, фиолетовый в одном, зеленый в другом. Если она решит обмануть их и послать зеленый дым, это может дать ей больше времени с Бэннингом, прежде чем появятся ее сестры-стражницы.
Джайя фыркнула, покачав головой. Зеленый цвет был бы ложью, и ей и так было достаточно трудно скрывать свои месячные от сестер, она не хотела добавлять еще одну ложь.
Она бросила горсть фиолетового в огонь и наблюдала, как темный дым поднимается в небо. Мягкий песок поможет сделать дым более заметным, и в скалистом горном ландшафте он им понадобится. Со временем она насчитала еще четыре сигнала, все черные.
«Они идут».
Через несколько дней – судя по расстоянию дыма – они прибудут, ожидая привязанного дракона, только чтобы узнать, что Джайя облажалась. Она никогда так не подводила. Никогда. Ощущение было новым, и чувство вины скручивало ее живот.
Она отложила свои сухофрукты, не в силах доесть свою порцию, и пошла в пещеру, чтобы сесть рядом со вторым огнем. Уже стало теплее – температура, атмосфера. Пламя отбрасывало оранжевое свечение вокруг пещеры, грубые, неровные стены казались менее угрожающими, когда не были погружены в тени.
Ее глаза остекленели, глядя на пламя, когда наступила темнота. Снежок зашаркал снаружи, и Хурк сел на своем месте прямо у входа в пещеру. Джайя схватила свой нож, готовясь ударить все, что могло представлять угрозу.
Появился Бэннинг, чешуйчатый хвост дерзко хлестал из стороны в сторону, глаза дикие, волосы еще более растрепанные.
Джайя немного расслабилась.
Его взгляд скользнул по пещере, белая мембрана отступила, словно он ожидал обнаружить что-то неладное.
Она прищурилась, тоже оглядывая пещеру, пытаясь понять, что он ищет.
– Что?
Его острые глаза наконец метнулись к ее фигуре, и немного напряжения, стягивающего его тело, исчезло. Она заметила большую ветку в его руке, тяжелую от мягкой на вид вечнозеленой листвы.
– Это для огня? – спросила она, указывая на то, как она касалась земли. – Потому что она слишком зеленая, чтобы гореть, если только ты не хочешь, чтобы мы задохнулись дымом.
Бэннинг посмотрел на ветку в своей руке, словно забыв, что несет ее, а затем хмыкнул, словно это было проклятие его существования, которое преследовало его повсюду.
«Странный».
Он поднял ее, отбивая снег и грязь с листвы, прежде чем пробраться к гнезду и бросить ее туда. Он остановился, ворча, а затем передвинул различные ветки и листья, чтобы сделать его более... удобным?
Все ли драконы одержимы строительством гнезд? И почему он это делает?
После перестановки он оставил гнездо в покое, по-видимому, теперь им довольный, и перешел на другую сторону костра.
Джайя чувствовала его взгляд на себе, как физическое прикосновение, и когда он опустился на корточки, положив руки на колени, тишина стала болезненно неуютной. Только огонь говорил, потрескивая и потрескивая, ведя односторонний разговор сам с собой. Казалось, человек-дракон использовал его как барьер между ними.
Преграда, стоявшая на пути ее соблазнения.
Она прочистила горло, но ничего не сказала, и он тоже. Почему он не заговорил? Он назвал ее имя, назвал свое имя, даже назвал ее человеком и сказал ей, что она...
его
.
Может быть, если бы он не любил говорить, он бы любил танцевать. Все понимают танцы, не так ли? Все виды танцев имели так много разных значений...
Джайя всколыхнула в памяти те, о которых думала раньше.
Чувственные
движения и, постукивая пальцами по земле, находя ритм используемой музыки – бодрящие барабаны, провокационные струнные инструменты и беззаботные полые тростники. Она позволила им задать тон в своем сознании и встала.
Бэннинг не сможет услышать музыку, но она могла. Она покачивалась, начиная медленно, и стараясь не чувствовать себя слишком неловко.
«Соблазни его, Джайя».
«Будь соблазнительницей».
«Я – СОБЛАЗНИТЕЛЬНИЦА».
Она покачивала грудью и трясла бедрами. Она скандировала
соблазн
в голове, даже если чувствовала себя как растерянная курица, она становилась элегантным лебедем.
Итак, она не умела танцевать, но, Кришфа, она продолжала пытаться!
Сработало ли это? Она начала кружить вокруг огня и украдкой взглянула на Бэннинга, специально потрясывая задницей у него перед лицом, когда проходила мимо.
Он определенно смотрел!
То, что он нахмурился, как будто она была сумасшедшей, не ускользнуло от ее внимания. Неважно, он обращал внимание, и этого было достаточно!
Ее бисерные косы звенели о ее распущенные локоны. Полые кости на ее поясе звенели в нежной гармонии, и она хлопала в ладоши в такт ритму, который могла слышать только она.
«Соблазн, соблазн, соблазн»,
– скандировала она, пытаясь поверить в это и желая, чтобы зверочеловек поддался ее чарам.
Кришфа,
здесь становилось жарко. Джайя продолжала покачивать бедрами из стороны в сторону, сбрасывая меховой топ, чувствуя себя намного прохладнее в тонкой белой тканевой нижней рубашке. Она могла двигаться лучше и без своих тяжелых мехов. Ее груди подпрыгивали с каждым движением ног, которое она накладывала на Бэннинга.