Страница 10 из 30
Тело дракона растягивалось, тянулось, сжималось и менялось, пока среди сброшенной чешуи, зубов, когтей и кровавых кусков плоти не появился звероподобный
человек
.
Недавно выросшая чешуя, более темная, чем его блестящие белые, покрывала все его существо. Из его плеч торчали острые, похожие на кости шипы, а хвост безвольно свисал с его спины.
Мужчина застонал, тяжело дыша, когда поднялся на колени. Его острые зубы оскалились, словно он все еще испытывал боль, а серебристые волосы беспорядочно развевались.
Мышцы его челюсти дрожали и напрягались под тонкой чешуей, которая ползла вверх по его шее и покрывала большую часть его лица.
Лицо потемнело от абсолютной
злобы.
– Ч… – задохнулся он, словно у него никогда раньше не было голоса. –
Человек!
– прогремел он, и звук получился многослойным и
пугающим
.
Джайя была единственным человеком вокруг.
Она знала, к кому он обращался и кому предназначался этот пронзительный белый, смертоносный взгляд.
Она
побежала
.
Глава 6
Бэннинг
Его инстинкт сработал автоматически.
Она убегала – он погнался за ней.
Он погнался за ней и поймает ее.
Бэннинг заставит ее заплатить. Снова и снова. И в третий раз для
пущей
убедительности, если сперва не съест ее.
Как только он сможет бегать на этих дурацких новых ногах.
Бэннинг встал и рухнул: его вновь сформированные кости и внутренности одновременно казались слишком прямыми, слишком напряженными и слишком шаткими.
Он пополз на руках и коленях по снегу, почти рухнув лицом вниз. Он закричал от разочарования, гортанным хрюканьем, когда попытался встать, но снова упал.
Он с этим разберется.
Человек не уйдет. Он все еще чувствовал ее запах. Воздух был пропитан ее пиковой плодовитостью, сводящей его с ума.
Гнев и желание боролись за доминирование внутри него, когда он мчался по снегу. Полз, полубежал и снова рухнул.
– АААА! – прокричал он в небо, не в силах подобрать слова, чтобы выразить свое разочарование.
Бэннингу это не понравилось. Ему это совсем не понравилось. Контроль над телом никогда не был проблемой, но теперь ему не хватало умения нормально ходить. Детеныш мог бы это сделать, а он нет.
«Будь проклята эта самка!»
Неужели она думала, что сможет убежать от него? Спрятаться от него? Теперь она была
его
. Она принадлежала ему, понимала она это или нет. Несмотря на свое изуродованное тело, он заберет то, что по праву принадлежало ему. Ведь именно для этого пришла эта самка, не так ли? Чтобы поймать его, отнять у него дракона, его бессмертие, все, что он когда-либо знал?
Его кровь снова закипела, возбуждение и негодование забурлили под его чешуей, подпитывая его решимость. Поначалу конечности были дрожащими и нескоординированными, но с каждым падением и последующим подъемом ему становилось лучше. Он овладел своим телом – так же, как он овладеет
ее
– пока не начал нестись по снегу, выпрямившись во весь рост, его маленькие, только что сформировавшиеся легкие горели от напряжения.
«О, жалкая, милая самка»,
– внутренне упрекал он себя, следя глазами за ее следами, вдыхая ее запах, –
«ты не сможешь скрыться от меня».
Его изогнутые, как бритвы, когти раздирали кору ближайшего дерева; прядь ее темных волос зацепилась за ствол. Он отмечал свою территорию. Она коснулась этого дерева – теперь оно принадлежало ему. Вся эта долина
его
, если она здесь.
Подергивая ушами, Бэннинг прислушался. В таком состоянии его слух был более чувствительным, что разожгло его любопытство, но он все же прислушался.
«Там!»
Он резко повернул голову в ту сторону, откуда послышалось слабое шарканье ног по снегу.
«Нашел тебя».
Бэннинг рванул вперед, хищник внутри него вырвался вперед, возбуждение от предстоящей поимки добычи заставляло его рычать.
Так он и сделал.
От этого звука у него завибрировал череп, всполошились горные птицы на деревьях и, где-то далеко, самка ахнула.
«Вот именно, человек».
Ноги окрепли, он заставил свое мускулистое тело пробиваться сквозь заснеженный лес и бросился в погоню.
«Почувствуй, как я охочусь за тобой».
Она была добычей. Его добычей. Его воюющее тело боролось между желанием растерзать ее и трахнуть ее, пока она не превратится в безвольную кучу на земле.
Бэннинг увидел ее впереди, бегущую, как воины ее вида, которых он видел давным-давно... задолго до того, как появилась проклятая Красная комета, подпитывавшая его похоть.
Поймать ее было бы еще приятнее.
Ноги топали по заснеженной земле, ее запах был таким сильным, что он мог чувствовать его на языке, когда он приблизился и повалил ее на землю сзади.
Они покатились, снег взметнулся вверх и покрыл их обоих, прежде чем он прижал ее к земле, прижав руки по обе стороны от головы.
Кьюсек
, она так приятно пахла.
У Бэннинга в груди что-то заурчало, этот звук был жалким в сравнении с его драконьим голосом, но достаточно угрожающим, чтобы у самки участился пульс. Он мог слышать, как бьется ее маленькое сердечко в легко поддающемся разрушению теле.
Он хотел заявить на нее права, сказать ей, что она
его
, но, когда он открыл рот, не вышло ни слова. Он забыл большую часть ее человеческого языка. Это было в его памяти, он чувствовал, как это скользит по краям его разума, но он не мог сосредоточиться на этом
и
на своем растущем жаре.
Ее широкие карие глаза уставились на него, ее пухлые губы приоткрылись, а грудь тяжело поднималась и опускалась. Небольшие холмики под ее мехом привлекали его внимание, особенно когда они прижимались к его телу с каждым судорожным вдохом, который она делала.
Бэннинг высвободил запястье, чтобы положить руку на один из бугорков, прижать к нему ладонь и сжать, пробуя на ощупь. Упругий, но твердый странным образом, что...
Женщина
ударила
его по лицу. Она отдернула руку и ударила его во
второй
раз, прежде чем он успел прийти в себя от шока!
Бэннинг схватил ее за запястье, прижав его к земле, и оскалил зубы, раздраженно рыча.
– Отвали от меня! – закричала она, раздражая его уши звуком.
Она извивалась под ним, разжигая новый огонь в его животе, где она извивалась под его набухшим членом.