Истинная по контракту

Глава 24

Тёплая кожа под ладонями, крепкие мышцы, живое, сильное тело — от этого голова кружилась ещё сильнее. Я почувствовала, как его рука скользнула мне на талию, притянула ближе, и тонкий халат вдруг стал совершенно бессмысленной вещью.

Сорвелл целовал меня так, будто каждый мой вдох уже принадлежал ему. А потом его губы скользнули ниже — к линии челюсти, к шее, и я резко втянула воздух, когда он коснулся губами того места, откуда по телу мгновенно разлился жар.

— Боги… — сорвалось у меня.

— Нет, милая, — тихо ответил он, не поднимая головы. — Только ты и я.

От его голоса, от этой хрипловатой уверенности, от того, как спокойно и неумолимо он разрушал остатки моей воли, хотелось то ли ударить его, то ли ещё крепче вцепиться в него самой. И, вероятно, второе победило — мужчина прижал меня к стене сильнее, чтобы я окончательно перестала делать вид, будто ещё контролирую хоть что-то. Его ладонь медленно скользнула вдоль моей спины, ощущаясь даже сквозь тонкую ткань почти неприлично отчётливо.

— Посмотри на меня, — сказал он.

Я открыла глаза и тут же пожалела об этом — его взгляд был слишком тёмным, слишком горячим и довольным настолько, что почти светился.

— Красивая, — хрипло зашептал мужчина, прикусив изгиб моей шеи и заставив тихо застонать. — Такая красивая, что у меня вчера едва хватило сил не унести тебя из того зала сразу.

— Это должно меня успокоить?

— Нет, — он чуть склонился, касаясь лбом моего. — Это должно сказать тебе, насколько я тебя хочу.

Его пальцы медленно развязали пояс халата, и тонкая ткань упала к ногам. Сорвелл на секунду замер, глядя на меня так, что мне захотелось закрыться руками — и одновременно остаться именно так, под этим взглядом, ещё хотя бы немного.

— Моя храбрая девочка, — сказал он очень тихо. — Всё ещё дрожишь и всё равно не убегаешь.

Я действительно дрожала. Не от страха — от напряжения, которое слишком долго копилось между нами. От желания, в котором я сама себе боялась признаться. И ещё — от того, как он на меня смотрел. Будто я была не просто женщиной, а чем-то гораздо большим. Его. Только его.

— Лиам… — выдохнула я, и это имя прозвучало уже не как вызов. Совсем нет. Слишком тихо, мягко для привычной меня.

Сорочка, что была на мне, полетела на пол, едва я задрала руки вверх — мужчина просто снял её, не дав мне подумать. Я осталась полностью обнажённой, если не считать кольца и тонких трусиков, которые следом скатились вниз по бедрам благодаря одному невыносимо горячему мужчине.

Сорвелл резко выдохнул, в два счёта развязал узел полотенца на своих бёдрах, и оно упало к его ногам. Я не успела отвести взгляд. Да и не хотела.

Он был... великолепен. Широкие плечи, рельефный торс, дорожка светлых волос, убегающая вниз, к тому, что сейчас заставило меня судорожно сглотнуть. Его член был возбуждён — крупный, тяжёлый, с выступающими венами и влажной, чуть багровой головкой. Я видела, как он пульсирует, и от понимания, что я причина этому, по телу прошла новая волна жара.

Я знала анатомию, знала, чего ожидать, но столкнуться с реальностью оказалось куда острее. Он был большим. Очень. И мысль о том, что скоро он окажется внутри, заставила меня одновременно испугаться и мучительно, до спазма внизу живота, захотеть этого.

— Не бойся, — прошептал Сорвелл, словно прочитав мои мысли. — Я не причиню тебе вреда.

Его руки скользнули по моим бёдрам, подхватили меня, и я тихо ахнула, когда он легко, словно пушинку, усадил меня на широкую тумбу у стены. Холод камня обжёг разгорячённую кожу, но он длился лишь мгновение — жар его тела, прижавшегося ко мне, тут же согрел всё вокруг.

Теперь я оказалась почти на одном уровне с его лицом. Сорвелл шагнул ближе, разводя мои колени и становясь между ними. Я почувствовала, как его возбуждение касается моего живота — горячее, твёрдое, невыносимо откровенное. Но мужчина не спешил — его руки легли на мою грудь, большие пальцы прошлись по соскам, и я застонала, чувствуя, как каждое прикосновение отдаётся почти болезненным возбуждением.

— Ариэль, — горячо выдохнул мужчина, стоило мне на секунду прикрыть глаза. — Я хочу видеть твои глаза.

Я подняла взгляд. Его зрачок снова вытянулся вертикально, золото сияло так ярко, что было почти больно. Но это не пугало — завораживало настолько, что остатки мыслей тут же исчезли.

Он наклонился и поцеловал меня — глубоко, требовательно, пока его пальцы спускались ниже, к бёдрам, раздвигая их ещё шире. Затем — коснулся меня там, где я была уже влажной, готовой, и я всхлипнула мужчине в губы, невольно подавшись ближе к этому касанию. Этого просто жеста хватило, чтобы понять, что я готова, — его палец тут же скользнул внутрь, заставив меня выгнуться и сильнее вцепиться в его плечи.

— Уже такая мокрая, горячая, — проговорил Сорвелл низко, почти рычаще, и от этого голоса по телу прошла дрожь. — Для меня?

— Для тебя, — выдохнула я, даже не пытаясь отрицать.

Мужчина издал звук, похожий на сдавленный стон, и убрал руку. Я чуть не заскулила от потери контакта, но уже в следующее мгновение почувствовала, как головка его члена скользит по моим складочкам — вверх-вниз, размазывая влагу, собирая её, но не входя.

Он нарочно дразнил меня, и от этого мучительного предвкушения я сама подалась бёдрами вперёд.

— Пожалуйста… — сорвалось с губ.

Секунда. Всего настолько хватило выдержки Сорвелла, прежде чем он вошёл. Медленно, очень медленно, давая привыкнуть к своему размеру. Я почувствовала, как меня растягивает изнутри — остро, немного больно, но вместе с тем так правильно, что из глаз едва не брызнули слёзы.

Мужчина замер, давая мне секунду, и я видела, чего ему это стоит: мышцы на его плечах окаменели, дыхание стало рваным.

— Тише, тише, — выдохнул он, когда я застонала громче. Его лоб прижался к моему, дыхание стало рваным. — В тебе так тесно и горячо. Дай себе секунду. Дыши.

Вдох. Выдох. Ещё один. И постепенно боль отступила, сменившись другим ощущением — глубоким, распирающим, требующим большего.

— Лиам… — выдохнула я, понимая, что всё так, как должно быть. — Пожалуйста, не останавливайся.

Он двинулся глубже — плавно, но неумолимо, заполняя меня до самого конца. Я застонала, запрокинув голову, и он тут же припал губами к моей открытой шее, к метке, которая теперь сияла ярко, как маленькая звезда.

— Моя, — повторил герцог, начиная двигаться.