Страница 48 из 148
— Я отправила материалы с анализами Рафаэля жене Кости. Она сейчас в клинике в Мюнхене, ее владелец — друг Авериных. Обещаю, что все решится в ближайшие дни. Дайте мне время, Андрей. Я не стану больше морочить голову Феликсу. Я уеду, обещаю.
— Хорошо, я дам вам время, — он кивает.
Собираюсь войти в дверь, но Платонов меня останавливает.
— Можно вопрос, Милана? Вы же любите его. Феликса. Почему тогда? Какая разница, даже если он любит жену босса. Наплюйте. Вы ведь в часовне поэтому плакали. И на Бали поехали, чтобы убедиться, что Арина за Демида вышла, да?
— Вы очень проницательны, — бормочу, пытаясь его обойти, но Платонов слишком широкоплечий.
— Не подумайте, что я вам преподаю, просто.. Я просто сам не знаю, как быть, — неожиданно он проводит ладонью по безукоризненно уложенной прическе, и у меня отвисает челюсть. — Я тоже люблю девушку, хожу за ней как тень, а она не знает.. Слежу.. И вот думаю, может я туплю? Может это неправильно, так как мы с вами? Не навязываемся..
— Я.. Я.. — сглатываю в полном шоке от того, что внезапно оказалась в одной лодке с идеальным, вылизанным, холодным Платоновым. И такой тоже может влюбиться? Держите меня семеро.. Заставляю себя выдавить: — Я не знаю, Андрей. Как вам быть, не знаю. Насчет меня вы верно сказали, это только мое дело. Слишком сильно изменится моя жизнь, если Феликс о нас узнает. Побещайте, что не станете ничего ему рассказывать без моего позволения. А я как только решу с сыном, мы сразу уедем.
Иду дальше и оставляю мрачного Платонова у входа одного.
* * *
— Рафаэлка! Такая сладкая-сладкая мамина Рафаэлка! — Оля Аверина щекочет Раэля, он у нее на руках заливается смехом.
Феликс тоже улыбается, глядя на них, я внутренне напрягаюсь.
Не надо с ним на русском. При нем говорить можно, обращаться к нему не надо. Чтобы он тоже не вспомнил и не заговорил..
Хотя может он и не помнит. Может я просто перестраховываюсь.
Меня звали сесть за стол, я отказалась.
Звали Аверины. Феликс промолчал. Поэтому я отказалась.
Теперь стою в боковом коридоре и смотрю.
Костя меня не видит, но посылает жене одной ей понятный знак, наклоняя голову и чуть приподнимая брови. Она понятливо моргает и дальше тормошит малыша, говоря уже на итальянском. Хотя почти его не знает.
— Дольче! Дольче Рафаэлка!
Неудивительно, что Аверин так ее любит. Мой сын к ней сразу прилип. Ольга привезла в подарок целый мешок сладостей и завоевала сердце моего малыша историями о приключениях каждой конфетки.
Элька заворожено их рассматривал, когда Оля вместе с ним их раскладывала по красивым коробочкам и мешочкам. Феликс очень удивился.
— Он так игрушкам не радуется, как вашим конфетам, — сказал немного даже ревниво.
— Дети любят, когда им уделяют внимание, — ответила она, приглаживая непослушные Раэлькины вихры, пока тот увлеченно сортировал конфеты. — А мне надо посмотреть на его моторику и координацию движений.
Так вот почему конфеты.
— Я так люблю, когда они такие карапузы, — Оля тискает Раэля, тормошит. Ему нравится, он не слезает у нее с рук. — Они такие сладкие! Мои племянники уже выросли, Костины дети тоже большие.
— Наши еще маленькие, — говорит Костя, улыбаясь. Ему явно доставляет удовольствие смотреть на жену.
— И Рафаэлка сладкая, дольче-дольче, — говорит Оля, обращаясь к малышу. Тот звонко смеется.
— Вы любите детей, — говорит Феликс, констатируя факт.
— Как их можно не любить? — пожимает она плечами. — Они такие беззащитные по сравнению с нами, взрослыми. Я как врач знаю, насколько детский организм уязвим и незащищен по сравнению с взрослым.
— Разве вы детский хирург?
— Нет. Но я помогаю нашему с Костей другу в работе его Благотворительного фонда. У него клиника в Мюнхене. Мы недавно запустили международную программу по донорству крови. Это для помощи детям с разными заболеваниями, когда нужна редкая совместимость.
— Когда вы все успеваете? — удивляется Феликс. — У вас же двое детей.
— Я пытался удержать ее дома, — ворчливо говорит Аверин. — Но это нереально.
— У нас только добровольные доноры. Все только через сертифицированную клинику, можно анонимно. Один раз в месяц вы сдаете кровь, которая поступает в международный банк. Кстати, если вы когда-нибудь захотите спасти кому-то жизнь, это очень просто сделать. У фонда теперь есть партнерская клиника в Палермо, — Ольга подсовывает Феликсу буклет.
— Да? — заинтересованно разглядывает он буклет. — Конечно, о чем разговор! Донато!
— Да, синьор, — Донато подходит и заглядывает через плечо.
— Завтра идем сдавать кровь. Ты хочешь спасти жизнь детям?
— Хочу, синьор.
— Отлично. Надо всем в особняке сказать, кто хочет сдать кровь, выпишу премию и отгулы. Луиджи, иди сюда..
— Так вас записать, Феликс? — Ольга достает телефон. — В клинике электронная очередь, я могу сделать запись прямо сейчас.
— Да, конечно. Меня пишите сразу. Донато тоже. Остальных сейчас спросим, все должно быть добровольно. Луиджи, где ты там?
— Иду, иду, синьор! — Луиджи ковыляет по коридору, чуть не сталкивая меня с пути. А я ловлю на себе взгляд Аверина, полный немого укора.
Грустно вздыхаю в ответ.
Завтра весь особняк пойдет в пункт забора крови. И не потому, что их Феликс заставил. Он их не станет заставлять. Он их убедит.
Потому что он такой.
Он бы и пиратов построил и повел кровь сдавать для больных детей.
У него получается ими управлять, и они его слушаются.
Но что мне делать, если я все равно не хочу отдавать им Рафаэля?
Им, это не Феликсу. Им — это клану. Феликсу я бы все отдала. Не только Раэля. Если бы он только попросил..