Страница 47 из 148
Глава 18
Милана
Я поехала за Рафаэлем к синьоре Лоренце.
Луиджи меня отпустил и даже выделил водителя. Хотя я ничего не просила, сама бы поехала на такси. Может, Андрей сказал?
Весь день ловила на себе его взгляд — то задумчивый, то хмурый. Иногда кажется, даже сочувственный.
Но я не обманываюсь. Платонов не Костя. Нас с ним ничего не связывает, и он будет руководствоваться в первую очередь холодным рассудком, а не эмоциями.
Аверин после завтрака посидел с Феликсом на террасе, а потом ушел в комнату спать. Я принесла ему воду, сок и фрукты.
Пока выставляла с подноса, Костя попросил, чтобы я отправила медицинскую карту Раэля на почту его жене Ольге.
Он уже успел с ней связаться, договорился, что она выяснит все по банку крови. Но больше мы ничего не успели обсудить, вломился Феликс.
— Что ты тут делаешь, Роберта? — уставился подозрительно. — Почему ты мешаешь моему гостю?
— Я принесла синьору воду и сок.
— Синьор собрался отдыхать, а ты ему мешаешь, — он стоял у двери, сложив руки на груди, и смотрел, как я собираю разбросанные салфетки.
— Девушка мне не мешает, Феликс, — попытался урезонить его Аверин, но тот недовольно поморщился.
— Ты пошел спать, вот и спи, — и мне на итальянском: — Иди, Роберта!
И сам не ушел, пока я не вышла. Как с цепи сорвался. Что с ним такое?
Костя хочет дождаться нас, увидеть Раэльку. Потом полетит в Мюнхен, оттуда всего два часа до Палермо, а у него теперь свой бизнес-джет. Может лететь, когда хочет и куда хочет.
У Ольги Авериной закончится семинар, и на обратном пути они прилетят на Сицилию. Костя сказал, он с ней посоветуется, и мы найдем какое-то решение.
Я возьму выходной, мы встретимся втроем где-нибудь, возможно даже не в Палермо.
На какое-то мгновение становится тесно. Я чувствую себя запертой в клетке.
Если бы Ольга помогла, если бы я больше не была привязана к этому дому, я бы тоже хотела улететь.
Я не успела попросить Костю, но я хочу увидеть бабушку с дедушкой. Я бы забрала Раэля и уехала..
Но стоит только представить, что отсюда уеду, сердце ощутимо дергается, словно к нему привязан канат. И от мысли, что я навсегда оставлю Феликса, оно болезненно ноет..
— Синьол! — мы не успеваем выбраться из автомобиля, как Раэль мчится к Феликсу.
Я стараюсь не смотреть на Костю, который стоит за его спиной.
Я прекрасно знаю, что увижу. Прекрасно знаю. Даже представлять не хочу. Я потом еще выслушаю..
— Carino, где ты так долго был? Я по тебе соскучился! — Феликс шагает навстречу прямо по газону.
И вовсе не потому, что он не ценит старания Антонио и труд работников, которые поддерживают газон в идеальном состоянии.
Он садится на корточки, Рафаэль влетает в его раскинутые по сторонам руки.
Решаюсь поднять глаза. Все вокруг улыбаются и сияют кроме двоих — Аверина и Платонова. У того тоже на лице ни единой эмоции. Они подходят ближе.
Я теперь вижу, как Платонов сканирует Рафаэля. Перебегает взглядом с лица Феликса на лицо малыша. Тот рассказывает Феликсу, что делал у тетушки Лоренцы, Костя подходит ближе.
— Это сын Роберты, — говорит Феликс, поворачиваясь к нему с мальчиком, — Рафаэль.
— Сын горничной.. — чуть дрогнувшим голосом повторяет Костя. Феликс хмыкает неохотно.
— Как-то так..
Костя протягивает Рафаэлю руку.
— Привет, Рафаэль.
Сын ищет меня глазами. Слишком много вокруг посторонних. И мне жаль, что я не могу познакомить их так, как бы мне этого хотелось.
Как того заслуживает человек, который нам обоим спас жизнь.
Рафаэль машет обеими руками и прячет за ними лицо.
— Засмущали парня, — говорит Костя, и тут к особняку подъезжает автомобиль.
Открывается дверца. Сначала из салона выбегает Катя, затем с трудом выбирается Арина, поддерживая живот.
— О, carino, смотри, твоя подружка приехала, — Феликс подходит к машине, подхватывает девочку второй рукой и наклоняется к Арине.
— Ты стала совсем круглой. Теперь ты официально перестаешь быть Ари, а становишься Шариком.
— Балбес, — Арина берет его за шею и чмокает в щеку. Замечает Аверина. — О, и вы здесь, Константин Маркович?
— Добрый вечер, госпожа Ольшанская. Синьору Ди Стефано идут дети, вы не находите? — Костя бесяче лезет, куда его не просят.
— Я ему давно это говорю, — отвечает Арина.
— Да ладно вам, — возражает Феликс, подсаживая повыше пищащих Раэля и Катю. — Дети в моих руках смотрятся так, будто я их украл.
Где-то он прав. Его забитые татуировками руки не выглядят нежными. Но я знаю, что они могут такими быть. Он даже сейчас говорит, а сам так на Рафаэля смотрит..
— Роберта, принеси нам что-нибудь попить, — возвращает меня на землю голос хозяина. Мне надо помнить, что здесь я всего лишь горничная..
— Да, синьор.. — разворачиваюсь и направляюсь к переходу, который ведет в особняк.
— Я пойду с вами, Роберта, — слышу за спиной голос Платонова.
— Зачем, Андрей, я вам тоже принесу напиток. Что вы будете?
— Ничего не буду. Поговорим по дороге, здесь нас никто не услышит. Не хочется потом привлекать лишнее внимание. Феликс подумает, я снова вас допрашиваю.
— А вы не допрашиваете?
— Нет, — он качает головой, и я понимаю, что он принял решение. Иду молча и жду.
— Я посмотрел по вашему делу. Миланы Богдановой, — поправляется Платонов. — Достаточно аннулировать ваше свидетельство о смерти, и вы становитесь Миланой Фокс.
— И сажусь в тюрьму за подделку документов и присвоение наследства Роберты Ланге, так? — горько продолжаю. Андрей неопределенно щурится.
— Это как захочет синьор Ди Стефано. Если дальше он переделывает свидетельство о браке, то донна Милана вряд ли сильно пострадает. В анамнезе у Роберты амнезия, можно протащить, что вы только сейчас все вспомнили.
— Зачем вы мне это говорите, Андрей? — спрашиваю тихо.
— Затем, что я утверждаю, что вы до сих пор официальная жена Феликса. И поэтому признаю ваше право молчать о вас и о вашем сыне. Особенно с учетом всего того..
Он явно хочет выматериться, но не решается. Слишком воспитанный. Но я не собираюсь ему помогать, просто жду.
— Только на этом ваши права заканчиваются, Роберта. Я не позволю вам больше творить ту дичь со снотворным и забором крови, которую вы творили. И горничной вы работать не будете. Или вы говорите Феликсу правду, или вы уезжаете.
Мы проходим по переходу и стоим у двери, ведущей в особняк. Останавливаюсь, поворачиваюсь к Платонову.