Страница 24 из 148
Глава 10
Феликс
На меня устремлены взгляды всех, сидящих в кабинете. А я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сложить на стол ноги.
Привычка вести совещания в комфорте никуда не делась. Мне так лучше думается.
И похуй кто передо мной — африканские пираты или сицилийские гангстеры.
Они продолжают на меня смотреть, ждут.
Их лица непроницаемо-вежливы и может чуть снисходительны, но я читаю в глазах каждого ожидание.
Ну давай уже обосрись. Признай, что ты недотягиваешь. И дай нам, наконец, официальную возможность порулить.
Знали бы они, что я для них приготовил. Представляю, как бы они все охуели. Уверен, их лица сразу же бы поменялись.
Мне их жаль? Нет.
Согласен у всех этих людей есть семьи, дети. Но не я выбирал за них такой способ заработка. Такой образ жизни.
Вот Роберту и ее неугомонного парнишку мне жаль. Она как раз ничего не выбирала.
А этих нет. Тем более, их семьи получат полную компенсацию.
Свой остров я превратил в хаб, перевалочную базу. Весь товар сгружается в бывшую серверную, которая дополнительно укреплена и усилена мощной насосной станцией.
На бумаге. В действительности насосы выведены из строя.
У острова пористая порода. В бывшей серверной, которая превращена в склад, наиболее тонкие стены. Она была самой удобной для охлаждения серверов, это еще Глеб Покровский рассчитал*. А мне удобнее всего будет взорвать одну из стен и впустить туда воду.
В один из дней я соберу их всех — своих капореджиме со свитами, — мы спустимся вниз, и я нажму спусковую кнопку на пульте. Сработает взрывное устройство, и вода из океана хлынет в зал.
Еще раз представляю их выражения лиц. Я не садист, я тоже буду там. По-другому нельзя. Зато я разом уберу всю верхушку фамильи Ди Стефано и обезглавлю хотя бы один клан. Раз отец не захотел по-хорошему.
Сажусь ровнее. Кладу на стол руки.
Не дам.
Они все еще выжидают.
— Это слишком высокий процент, синьоры, — говорю медленно и вижу как они все выдыхают. Облегченно выдыхают. — Ди Стефано не будут платить.
— Но Казале хотят.. — начинает рыжий Бруно, и я его обрываю.
— Казале все время чего-то хотят, Никола. Мы не станем больше платить Казале за доставку товара по их территории, — делаю паузу, выжидаю. За мной следят хищные, цепкие взгляды, и внезапно меня охватывает азарт.
Не то, чтобы мне хотелось их удивить. Решение принято, оно останется неизменным. Но если рассмотреть возникшую проблему с точки зрения аналитической и логистической задачи, просто представить, что я решаю ее как рядовой кризис-менеджер..
— Мы не станем платить Казале, — повторяюсь. — Они в односторонне порядке подняли процент, мы в одностороннем порядке расторгаем договор.
— Но, босс, мы тогда нарушим наши договоренности, — осторожно замечает Пьетро Мандзини, коренастый широкоплечий бородач.
— Не нарушим, — качаю головой, — мы выкупим всю партию товара и положим себе на склад.
В хабе. На острове. Я должен приучить их, что периодически там будет скапливаться большая партия товара. Не сразу, но они привыкнут.
— Если мы точно рассчитаем время, это сыграет нам на руку, — продолжаю, в очередной раз подавляя желание забросить ноги на стол или вскочить и начать мерить кабинет шагами по периметру. Дон должен сохранять хладнокровие. — Тогда мы сумеем создать небольшой дефицит и повысить цену.
В направленных на меня взглядах появляется хорошо знакомое выражение. Жажда денег, наживы. Все равно, нищие пираты или богатые гангстеры, этот блеск в глазах абсолютно у всех выглядит одинаково.
— Но как мы сможем обойти Казале, босс? — спрашивает Пьетро.
— Кто поддерживает Казале? — в свою очередь задаю вопрос.
— Джардино, — буркает молчавший до этого высокий мужчина с коротким ежиком. Вито Карбоне. Самый отбитый из них всех. — С тех пор как их война с Фальцоне сошла на нет, они круто поднялись.
— Значит, мы ослабим Джардино, — говорю, неторопливо прокручивая в пальцах ручку.
— Дон Винченцо всегда был против того, чтобы воевать, — не особо учтиво замечает Карбоне. Все никак не привыкнет, что у него теперь другой дон.
Ничего, скоро ты с ним встретишься.
— Ди Стефано не станут ни с кем воевать, — обвожу твердым взглядом недовольные лица, делаю паузу и добавляю. — Вместо нас это сделают Фальцоне.
— Но у них некому, босс, — замечает Бруно. — Там осталась одна Луиза и ее сын Риццо. Парень инвалид, полный овощ. Проклятый род..
Поворачиваю голову.
— Вас научить как это делается, Никола? Найдите из наших невесту для Риццо, я сам переговорю с донной Фальцоне. Мы повезем груз по ее территории.
— А как мы переправим товар на территорию Фальцоне, минуя Казале? — не успокаивается Вито.
Поворачиваюсь к экрану, занимающему половину стены, на который выведена карта. Увеличиваю карту вдвое. Прямо надо мной оказывается узкий водный перешеек. С одной стороны наша территория, с другой — Фальцоне. Водный путь принадлежит охуевшему Казале.
Ручкой взмахиваю над перешейком и поворачиваюсь к нахмуренным заместителям.
— Мы отсюда запустим дроны, они переправят товар. А воздух Казале не принадлежит.
На некоторое время в кабинете повисает тишина, затем в этой тишине раздаются мерные сухие хлопки.
Да, блядь. Они мне аплодируют.
Где-то глубоко внутри сигналят тревожные огоньки.
Это не пираты. Эти люди способны на преданность, пусть их кодекс чести вызывает сомнения. Их глаза горят неподдельным восхищением, и на это можно подсесть.
Потому лучше не затягивать. Так как я и собирался.
* * *
Смотрю на портрет, нарисованный мной карандашом на листе бумаги. Я его сразу заламинировал, иначе он бы уже разлезся. Делаю большой глоток виски.
Мне видимо недостаточно хуево, раз я решил посмотреть на портрет своей несуществующей жены.
— Что-то нужно, синьор? — заглядывает Донато в кабинет.
— Позови Роберту, — приказываю ему. Где, блядь, мои яйца Бенедикт?..
Засекаю время. Она уже разделась или нет? Снова волосы затянула и этой херней закрепила? Хоть бы раз пришла с распущенными..
Может, издать указ, запрещающий горничным в моем доме ходить с заколотыми волосами? Нет, нельзя. Тогда и Мартита будет патлами трясти, и Франческа.
— Звали, синьор? — заглядывает в кабинет. Вылизанная и наглаженная. В фартуке. Ну блядь..
— Звал. Я голодный.
И не спиздел же. Как зверь. Потому и злой.
Она косится на портрет в моей руке. Шею тянет, чтобы заглянуть. Переворачиваю его рисунком вниз и кладу на стол.