Страница 118 из 148
Звоню Луиджи, даю распоряжение накрывать ужин на двоих.
В особняк мы приезжаем почти одновременно. Сначала проходим в кабинет, обмениваемся документами, чтобы не откладывать на потом. Затем ужинаем на террасе. И переходим в гостиную пить чай.
Я ненадолго отвлекаюсь, сижу на диване на расслабоне. Не хочу рассказывать Ари про Роберту, здесь слишком много того, в чем мне надо разобраться самому.
Арина встает, прогуливается по гостиной.
— Смотри, Феликс, откуда они взялись? — показывает на сложенные аккуратной горкой альбомы. — Их раньше здесь не было.
— Не знаю, наверное прислуга перебирает старые вещи, чтобы отнести на чердак, — встаю с дивана и подхожу ближе. — Это не мои, я их раньше не видел. У мамы где-то были старые альбомы, но они куда-то подевались. Давно, еще когда она умерла. Я вообще не люблю пересматривать фотографии, это навевает тоску.
Арина берет верхний альбом в кожаном переплете, открывает.
— Это же Винченцо! Какой он здесь молодой! Боже, как вы с ним похожи, Фел!.. Фел.. — ее голос меняется. — А что здесь делает фото этого мальчика, сына твоей горничной? Или это.. Господи, Фел..
Она ахает, поднимает на меня глаза, полные слез. В ее взгляде столько всего намешано — и испуг, и сочувствие, и боль, что я едва успеваю выхватить выскальзывающий из ее рук альбом.
Арина закрывает руками лицо, а я смотрю на старые фотографии. Смотрю и не верю.
На них молодой отец, он и правда похож на меня. Только прически у нас разные. У меня стрижка короче. А у отца пышная шевелюра, которую он зачесывает на пробор.
Отец держит на руках маленького мальчика, и стены вокруг опасно пошатываются, потому что парня действительно можно было бы принять за Рафаэля. Если бы не короткие волосы.
Мать и в детстве меня коротко стригла. А у Раэльки торчат непослушные вихры, они больше этим похожи с Винченцо..
Еще одно фото, где я бегу, а отец на меня смотрит. Затем фото, где мы с мамой, где я один. Снова с отцом. Это я. Знаю точно, что я. Но на каждом снимке вместо себя я вижу малого Рафаэля.
У меня трясутся руки, когда перелистываю страницы.
— Фел, я говорила тебе, что у вас одинаковые ямочки, — слышу жалобный голос. Только слышу, потому что на какое-то время слепну.
У меня перед глазами малой Рафаэль. Болтает ножкой на низенькой скамейке. И ОНА сидит перед ним на корточках. Поправляет ему сандалик, ерошит волосы, целует щечки, носик.
«Мой драгоценный, мой махр..»
Махр, блядь. Махр!
— Феликс, — Арина хватает меня за рукав, — скажи, он не может быть твоим братом? У них с Маттео один диагноз..Но Винченцо никогда бы не бросил своего ребенка! Он же твой, да?
Закрываю глаза. Я готов ее убить. Если бы сейчас я ее увидел, сразу бы убил.
Как она посмела, чтобы мой сын называл меня «синьол»?
Как она блядь посмела?
Кем бы она ни была.
Я не могу дышать. Голова кажется объята пламенем, в груди жжет, легкие тоже выжгло к херам. Кислорода не хватает.
— Нет, Ари, — хриплю, — Раэль не сын Винченцо. Я знаю точно. Она не Роберта. Она сделала пластическую операцию в Турции и подменила документы настоящей Роберты Ланге. В Потенцу приехала вступать в наследство уже беременной. Отец ее впервые увидел на крещении Кати, Берта специально туда приезжала. И на наше с тобой венчание приезжала. И на вашу с Демидом свадьбу.
— Так кто она, Феликс? — спрашивает Арина, со страхом заглядывая мне в глаза. Наверное уверена, что я слетел с катушек.
И я полностью подтверждаю эту уверенность, когда беру ее руки в свои.
— Я не знаю, Ари. Клянусь, я не знаю. Но я догадываюсь. За руль не садись, водитель тебя отвезет.
— Ты куда, Феликс? — кричит она вслед встревоженно. — Тебе тоже за руль лучше не садиться.
Отмахиваюсь. Может и лучше. Но если я не сожму руками руль, то я точно сожму чье-то горло.
Поэтому сам сажусь на водительское сиденье, выезжаю за ворота и направляюсь к дому Коэнов.