Страница 117 из 148
— От меня там будет мало толку, синьор. Я уже старый и подслеповатый. А вы молодой, зрение как у орла. Уж не обессудьте, я открою вам чердак, а вы сами поищете в коробках.
Чердак особняка оказался просторным и на удивление светлым.
Луиджи с неожиданной проворностью для такого пожилого синьора добрался до груды коробок, сложенных одна на другую.
— Вот здесь личные вещи дона Винченцо. Как закончите, закроете дверь, а ключ отдадите мне, — проскрипел Спинелли и удалился, прикрыв тяжелую дверь.
Андрей с тоской оглядел коробки. Тут работы дня на три.
Но в конце концов, он не мог просто так уехать, не попытавшись. Слово, данное донне — да, именно донне, поскольку брак, заключенный в африканском рыбацком поселке был самым настоящим и законным, — давило тяжелым грузом.
Андрей был согласен с донной Миланой, что для малыша Рафаэля безопаснее всего — держаться на расстоянии от всей этой мафиозно-клановой возни.
Только куда девать мужскую солидарность? И право отца знать о сыне, даже если отца поразила временная слепота?
Сколько раз он пожалел об этом данном слове! Но с другой стороны, он давал слово не говорить. И он ничего не обещал о том, чтобы не показать..
Андрей целенаправленно открывал коробку за коробкой. Он знал, что ищет, поэтому отставлял в сторону книги, сувениры, подарки, пока не нашел то, что искал.
Это была седьмая по счету коробка. Андрей боялся, что застрянет надолго, потому что их было много. Но дон Винченцо был педантичным человеком, таким же, как и его сын.
Этот кожаный переплет выделялся среди всех, поэтому Андрей сразу обратил на него внимание. Открыл и замер.
Так не бывает. Это настоящее колдовство.
У меня тоже может быть такой? Настолько похожий?..
Медленно листал, ощущая уколы в сердце. Здесь была зашита, спрятана целая жизнь. Человека, который во многих вселял ужас, которого ненавидели, и вполне заслуженно. А здесь он был просто мужчиной, отцом, мужем.
Андрей захватил для вида еще несколько штук, сложил коробки обратно и закрыл на ключ дверь чердака.
* * *
— Вижу, вы нашли что искали, — синьор Спинелли глазами показал на увесистый сверток в руках у Андрея. Тот кивнул.
— Почему вы ему не сказали? — спросил он старика, отдавая ему ключи. — Вы ведь тоже догадались?
— Догадался, но не сразу, — пожевал губы Луиджи. — Если имеющий уши не слышит, а имеющий глаза не видит, разве слова помогут? Иногда можно только навредить.
Платонов был не согласен, но спорить не стал. Он прошел в гостиную, развернул сверток и выложил аккуратную горку на самом видном месте.
Вот теперь можно улетать с чистой совестью и чувством исполненного долга.
* * *
Феликс
Утро в офисе проходит в бестолковой суете, а днем мне на почту приходит письмо от незнакомой китайской компании.
Смотрю внизу адрес. Шэньчжэнь, провинция Гуандун. Это крупный промышленный центр Китая, где базируются производители солнечных панелей.
Открываю. На экране логотип компании, ее реквизиты, цифры, подписи и печати. Текст на английском языке. Это инвойс за поставку солнечных панелей.
Звоню в департамент поставок, вызываю руководителя, он подключает специалистов. Быстро находит знатока китайского, который связывается по указанным в почте телефонам.
Тут же выясняется, что это инвойс на оплату моих солнечных панелей. Я в полном ахуе, поскольку не подозревал, что Луиджи вышел на поставщиков напрямую. Вот откуда такая колоссальная сумма экономии в проекте, потому что сицилийская компания выступает только как подрядчик.
Или блядь не Луиджи. Это же был не Луиджи!
— Спроси, кто коммуницировал с отделом продаж от моего имени, — прошу переводчика.
— Девушка, синьор. Она представилась вашей сотрудницей, ее имя синьорина Роберта Ланге.
— Она говорила на английском?
— Нет, у нее неплохой китайский, синьор. Господа партнеры были в восторге..
Еще бы, блядь.
Роберта заключила контракт напрямую с китайским производителем, минуя европейских дистрибьюторов. А сицилийские подрядчики по договору лишь монтируют, подключают и интегрируют их в электросистему особняка.
Берта не просто предложила проект, а просчитала все на уровне крупного оптовика.
Она говорит на китайском. Плюс неплохой итальянский. Должен быть идеальный немецкий, если она сумела выдать себя за фроляйн Ланге. Наверное еще турецкий. Что-то же она делала в Турции?
Черт. Мне теперь эта девчонка кажется Джеймсом Бондом. Она так мастерски играла роль тупенькой примерной горничной, при этом обладая суперспособностями, от которых я не перестаю охуевать.
И внутри не перестает звенеть тревожный звоночек.
Прокручиваю еще и еще раз последнюю сцену.
«Фел, ты что, спишь со своей горничной?».
«Уже нет».
И я получаю по ебальнику.
Растираю руками лицо.
Сука. Как же я сразу не догадался?
Она меня поняла. Она поняла нас с Ариной.
Девушка, которая знает китайский, не может знать русский? Еще как может.
Это обрушивается как лавина. Отматывается в ускоренном темпе в обратном порядке.
«Я не взял у нее рецепт этого блюда.. Голубки..»
«Что это за песня про лучик? — Мне ее бабушка пела». «Откуда твоя бабушка? — Из Лейпцига». «Звучит как немецкий марш «Слава Пруссии..»
Нет, звучит как тупой и еще тупее.
Ну не ебучий случай? Хоть берись блядь и бейся головой о каждую из стен. Подсказки сигналили мне красными мигалками, но я жрал все до последней крошки, что скармливала мне умница Берта.
Потому что было вкусно..
Представляю, как она надо мной потешалась, эта Берта-Роберта. Наверное у меня и правда вся кровь из мозгов в член стекла, если я не замечал очевидного.
Только зачем она по-настоящему сюда приходила? И почему по-настоящему ушла?
Тянусь к телефону, чтобы нажать на вызов Энцо Тальоне — главной ищейки фамильи Ди Стефано. Беру в руки, кручу и отбрасываю.
Спустить Тальоне с цепи все еще не поднимается рука, не знаю на сколько еще хватит выдержки. Энцо и его люди полностью отмороженные, безжалостные и опасные. Они стоят номером один в списке приглашенных на остров.
В конце дня звонит Арина.
— Феликс, Демид просил передать оригинал договора, он улетел в Амстердам. Я завезу в офис?
Стою на пороге, смотрю на часы.
— Я уже уехал. Давай, я сам заеду завтра?
— Я как раз в центре, поехала за покупками. Можем встретиться.
У меня нет особого настроения ни с кем встречаться, но к Ари это не относится.
— Приезжай тогда в особняк, я подпишу документы, передашь Демиду. Можем поужинать, раз ты сегодня беспризорная.