Постучи в семь дверей

Глава 43. Похищение

За всеми этими хлопотами и переживаниями я немного подзабыла о планируемой Аветом ловле на живца, но мне об этом напомнили перед первым же выездом в город. После моих файв-о-клоков и знакомства с местной знатью настала пора наносить ответные визиты. Ральф вначале был резко против. Похоже, он предпочёл бы держать меня в хорошо охраняемом замке, как драгоценность в тщательно закрытом сундуке внутри сокровищницы. Но тут уже против была я и сами обстоятельства.

Во-первых, новый мир только начал открываться мне, и становиться узницей, пусть даже дворца, совершенно не хотелось. Во-вторых, как мне дружно поясняли все – от Хлои до Верики Мадик, – не ответить на уже нанесённые мне визиты хотя бы самым знатным из гостий будет ужасным оскорблением, демонстративным пренебрежением. Нет, как жена графа я могла так поступить, продемонстрировав свой более высокий статус в местной иерархии, но это всё равно, что громко объявить: “Я – королева, а вы все говно”. Возможно, все сделают вид, что так и надо, но понятно, как будут относиться ко мне и мужу после такого громкого заявления.

К тому же кроме ответных визитов мы с мужем были приглашены на другие праздничные мероприятия, которые не стоило пропускать: торжественные обеды в нашу честь у разных гильдий, приём в ратуше для самых заслуженных граждан – купцов, жрецов, магов, военных.

– Вам не обязательно присутствовать там долго, но появиться нужно, – убеждал мужа управляющий Мадик. – И если с вами не будет супруги, это неправильно истолкуют.

Ральф и сам понимал это, потому неохотно уступил. Мой первый выезд в город на чай к жене мэра Сюзане Луртис больше походил на военную операцию, так тщательно муж с Аветом планировали мою охрану. Но ничего страшного не случилось, и с каждым новым выездом я чувствовала себя всё спокойней. Даже начала думать, что опасения Ральфа напрасны. Всё же мой приезд в Ларт был несколько внезапным, и враги могли не успеть подготовиться.

Меня охраняли при выездах так старательно, что я даже попыталась поговорить с Аветом о том, чтобы охрану немного ослабили.

– Как вы собираетесь ловить на живца, если ко мне нет шансов подобраться? Может, хотя бы сделать вид, что вы расслабились? Чтобы у них появился соблазн напасть на меня?

– Нет! – резко ответил Ральф, а Авет улыбнулся.

– Не волнуйтесь, госпожа, всё идёт как надо.

Но как именно всё идёт, Авет пояснять не собирался. Мне оставалось только им верить и осваиваться с ролью графини.

Должна признаться, что давалось мне это не так просто. Быть всё время в окружении людей, под пристальными оценивающими взглядами, и не важно - дружелюбными или враждебными, стало настоящим испытанием. Поэтому я полюбила проводить хотя бы час в парке замка в полном одиночестве, рисуя или читая. Шелест листвы, пение птиц, журчание ручья, – и ни одного человека рядом! Только так я могла расслабиться и успокоить нервы.

Все быстро привыкли к моей привычке и меня не беспокоили, пока я сама не возвращалась в дом. Я выбрала для своих посиделок беседку у ручья, которую от замка закрывали кусты и деревья, что позволяло вообразить, будто находишься далеко от людей. Слуги прекрасно знали, где именно я нахожусь, и при необходимости могли быстро позвать меня. Потому я совсем не удивилась появлению служанки в моём убежище.

Я не помнила её имени, но знала в лицо. Кажется, она служила при кухне кем-то вроде подавальщицы: приносила подносы с едой во время трапез, а прислуживали за столом уже другие. Поэтому я не удивилась, увидев в её руках корзинку:

– Ваша милость, госпожа Хлоя велела принести вам попить, а то сегодня жарко, а вы ничего с собой не взяли.

– А почему сама Хлоя не пришла?

– Она занята. Там горничная прожгла ваше платье, которое сегодня вы собирались надеть к обеду. Так госпожа Хлоя следит, чтобы всё исправили и подобрали вам новый наряд.

Она продолжала мне рассказывать про провинившуюся служанку и про то, как исправляют её ошибку, при этом ловко наполняя вынутый из корзинки бокал розовым морсом из здешних ягод. Похоже, кувшин, в котором его принесли, был чем-то вроде магического термоса и хорошо сохранял холод в наступившую жару.

Я, и не думавшая о питье до этого, увидев выступившие капли, почувствовала жажду и охотно взяла приятно прохладный бокал. Напиток оказался немного переслащённым по сравнению с тем, что я пила обычно, но его холод искупал недостаток. Здесь сахар считался большой ценностью, и потому хозяйке его старались добавлять от души, выказывая уважение. К тому же ягоды, из которых изготовили морс, обладали в добавление к кислоте ещё и некоторой горечью, и сладостью пытались её смягчить.

Пока я пила, служанка продолжала щебетать, рассказывая о тех вкусняшках, что повариха положила для меня в корзину. Её нежный звонкий голос не раздражал, а облик наивного дружелюбного почти ребёнка внушал симпатию, и я не торопилась её выпроваживать.

– Как, Ваша милость, вы ведь уже дорисовали и устали сидеть здесь одна? – спросила она, и я согласилась.

Действительно, зачем я сижу здесь одна, когда в замке меня ждут мои компаньонки и Марк Титус. Хорошая библиотека была и в здешней резиденции. Я не собиралась пока её преобразовывать, но мы с Марком изучали здешний фонд, и он объяснял в чём особая ценность имеющихся у Лартисов раритетов.

Об этом я зачем-то принялась рассказывать служанке и та внимательно слушала. Потом предложила отправиться в замок и помогла удержаться на ногах, когда при резком подъёме с лавки у меня вдруг закружилась голова.

– Это жара и солнце виноваты, – сказала она и подставила мне локоть. – Вам надо отдохнуть немного в прохладе.

– Пожалуй, – согласилась я и опёрлась на предложенную руку.

Мы шли к замку не спеша, прогулочным шагом, и в тишине. Теперь служанка молчала и меня это вполне устраивало. Меня даже не особо удивило, что она повела не к парадному ходу, а к одному из тех, которыми пользовались слуги. Понятно, что так ей привычнее.

А к тому времени, как она завела меня в какой-то чуланчик и принялась ловко и быстро переодевать в наряд служанки, я уже не способна была ничему удивляться. Голова была словно забита ватой. Мысли в ней шевелились самые простые: “Жарко. Это потому что лето. Платье служанки легче, чем моё. Переодеться, как мне говорят, это правильно”.