Постучи в семь дверей

Глава 35. Будни

Рисование в саду меня успокоило. Я делала наброски карандашом в небольшом альбоме, который сшил собственноручно Вадис, честно заранее готовя для меня всё необходимое для пленэра. Устроившись под деревом у клумбы, сделанной в виде альпийской горки, я отпустила парнишку. Мне хотелось побыть одной, и Вадис, убедившись, что рисовать красками я не собираюсь, а значит, его помощь не потребуется, с чистой совестью удалился. Не знаю, рисовать, или скорее рыбачить, как мне показалось из его разговора с мальчишкой-слугой.

Внимательное рассматривание цветов и трав, что обосновались на клумбе, помогли освободить голову от любых мыслей, кроме удивления от сходств и различий между растениями, знакомыми по Земле, и местными. Лето только начиналось и цвели ещё многие обитатели клумбы, но у меня возникло подозрение, что далеко не всё, весело зеленевшее между декоративных камней, высажено здесь садовником. Я ещё не до конца завершила приведение в порядок дома и до сада руки пока не дошли. Но сидя в кружевной тени дерева, уже начала строить планы на то, что хочу добавить в окружающем усадьбу парке.

На обеде ни муж, ни Авет не появились. Дворецкий пояснил, что они пока не возвращались. На моё предложение отложить обед до их возвращение, Дерт Мадик возразил:

– Хозяин, когда уезжал, сказал, чтобы их не ждали, если они задержатся. Они взяли с собой припасы, чтобы перекусить.

Так что мы пообедали с Марком и отправились потом в библиотеку, где до самого ужина мы с ним обсуждали, как можно объединить их систему “Семи искусств” и нашу десятичную классификационную систему. Снисходительность, с которой Марк смотрел на меня вначале, исчезла довольно быстро, когда я стала по памяти излагать, что у нас включается в эту классификацию наук и отраслей знаний.

К ужину я едва не охрипла, так как пришлось пояснять Марку практически каждое деление нашей системы, застряв уже на первых.

– Что такое естественные науки? Что такое география? Разве описание земель это наука?

– А что же это? Наука - это способ познания мира и накопления знаний.

– Наука - это способ изменения окружающего мира посредством магии, – важно произнёс Марк. – А землеописание - это всего лишь

зентзи.

–

Что?

– Это тоже знания, но низкие. Зентзи – это лишь прислуга истинной науки.

Сейчас я вдруг услышала, что слово, которое я понимала, как наука, звучит иначе, чем привычное мне в родном языке. Сравнение местной науки и зентзи мне понравилось, и я им воспользовалась, чтобы прояснить свою мысль:

– А много ли ты сделаешь без прислуги?

Марк на время завис, хлопая глазами. Мне показалось, я услышала, как щёлкают его мозги, внезапно перестраивая привычную картину.

Потом он кивнул:

– Да, слуги важны, и зентзи тоже, но это не меняет их низменной природы и меньшей ценности, по сравнению с магической наукой, позволяющей преобразовывать мир. Твоя география полезна лишь купцам да ридасцам. Они да, собирают описания земель, где побывали их караваны и корабли. Для остальных истории о псоглавцах только для развлечения.

Теперь уже удивилась я:

– А вашим военным география не интересна? И потом, ты так говоришь, как будто купцы – это неважно! А это же экономика! По большому счёту она определяет всё!

Здесь мы опять застряли, выясняя, почему я считаю, что экономика так важна. Мы чуть не поругались, так как Марк пытался в ответ донести до меня, что такой взгляд не соответствует моему благородному положению, и истинный аристократ должен быть выше столь низменных интересов.

Таким макаром мы разбирались до самого ужина, еле успев покончить с перечислением естественных наук, и то только потому, что после ботаники и геологии Марк перестал со мной спорить, а только записывал разделы нашей классификации ББК, задавая лишь уточняющие вопросы.

После нескольких часов напряжённых дискуссий, сменившихся моей лекцией, к ужину мы с Марком вышли усталые и не склонные к разговорам. Так что хотя я и обрадовалась, увидев в столовой мужа и Авета, но поддерживать беседу и шутки рыцаря оказалась не в состоянии.

Ральф тоже выглядел уставшим. Мне показалось, что даже похудевшим. На мои расспросы, он ответил:

– Не волнуйся, всё хорошо. Пришлось влить много сил в охранные заклинания, так что из меня сегодня плохой собеседник.

– Боюсь, я тоже пас, – призналась я. – Сегодня я столько говорила, что уже языком не ворочаю.

– Говорила с кем?

– С Марком о наших библиотечных делах.

Муж успокоено кивнул, зато Авет напал с вопросами на Марка. Тот тоже, наверно, предпочёл бы помолчать, но не отвечать на вопросы рыцаря не мог. Каждый его ответ вызывал новые вопросы, к которым, несмотря на усталость, присоединялся и Ральф.

Мужчины пытались втянуть в объяснения и меня, но я решительно отказалась:

– Проходить всё снова по второму кругу я сегодня уже не в силах!

И тут я оценила, как хорошо, что здесь женщин считают слабыми созданиями. Мужчины сразу устыдились, принялись извиняться и больше ко мне не приставали, позволяя сидеть молчаливым овощем, никак не поддерживающим застольную беседу.

Когда с ужином было покончено, Ральф спросил о моих планах на вечер, и я честно ответила:

– Сама в растерянности. Ничего не хочу, а спать рано. Дома я бы телевизор посмотрела на диванчике или в интернете полазила, а здесь я прямо не знаю... Про телевизор и интернет не спрашивайте!

– Тогда позволь пригласить тебя на прогулку? – предложил муж.

Я не отказалась.

Мы гуляли по дорожкам парка, сидели в беседке на берегу пруда, любуясь закатом и наступающим вечером. Мы почти не разговаривали, но возможность молчать, не напрягаясь для поддержания ненужного нам разговора, создавала ощущение близости надёжней, чем любые слова.

Идти, опираясь на крепкую руку Ральфа, дышать тёплым, напоённым ароматами цветов и свежей зелени воздухом, смотреть, сидя рядом с мужем, на водную гладь, было так приятно, одновременно волнующе и успокаивающе.

Когда сумрак сгустился и на небе проступили первые звёзды, мы повернули домой. Ральф сопроводил меня до самой моей спальни и даже вошёл туда, но не задержался, а прошёл через смежную дверь к себе.

Хлоя, ждавшая меня в спальне, чтобы помочь с приготовлением ко сну, никак не прокомментировала этот проход Ральфа, но выглядела довольной.

– Вам какую сорочку на ночь приготовить? – единственное, что спросила она.

– Ту же, что и вчера.

Спала я крепко, а разбудила меня Хлоя: