Страница 47 из 111
Глава 22. Девичник
– Олерия, Мелиса, а что ещё мне надо знать про свадьбу, семейную жизнь, про ваши обычаи? Вот у нас принято молодым давать вместе укусить каравай. Кто больше откусит - тот потом главный в семье будет. Ерунда, конечно, но все кусают, стараются. А у вас?
– Нет, что ты, у нас магию подчинения на свадьбе использовать нельзя. А если кто-то и решится, то сделает это тайно. Зачем всем знать, кто кому на самом деле подчиняется? – удивилась Мелиса.
– У нас перед свадьбой родственницы невесты рисуют на ней узоры-обереги. Если ты нам доверяешь, то мы могли бы сейчас их нанести, – предложила Олерия. – Они продержатся две недели.
– Доверяю? – переспросила я.
Собиралась сразу согласиться, а потом вспомнила, что здесь подобные вещи вовсе не безобидны. Из-за магии даже рисунок может как защитить, так и навредить человеку.
– Да, доверяю. Буду рада, если вы мне их нанесёте.
Я решила, что ни Олерии, ни Анастис вредить мне незачем, и потом, рисовать все будут на глазах друг у друга, так что даже если в нашу компанию затесались недоброжелатели, то они не рискнут выдать себя.
И следующие полчаса все, кроме меня, взяли в руки кисточки и принялись наносить на меня красивые виньетки, в которых я с трудом потом опознавала в зеркале магические руны. Вместе с кистями какая-то коричневая краска в бутылочках была приготовлена в комнате заранее. Похоже, это был здесь действительно общепринятый предсвадебный ритуал, и служительницы терм всё для него приготовили без особых напоминаний.
В отличии от индийских мехнди, здешние узоры-обереги были небольшими изящными кругами с вписанными в них рунами, и рисовались на ступнях, ладонях, лбу, груди и спине в районе декольте, где кожа невесты будет открыта чужим взглядам и враждебной волшбе. Закончив рисунок, в него вливали капельку магии, что я ощущала как тёплую щекотку. Только от магии Кирис у меня похолодел лоб и немного закололо кожу.
– Ощущения какие-то неприятные от твоего знака. Так и должно быть? – решила уточнить я.
– Не удивительно. У Кирис тёмный дар, – пояснила Мелиса, – он мало с кем хорошо сочетается. Зато её оберег хорошо защитит от других тёмных. Потерпи немного, скоро всё пройдёт. А сейчас нас ждёт ужин!
Все радостно загалдели. В термах мы находились уже долго, и все основательно проголодались. Мелиса позвонила в колокольчик и по её сигналу служанки быстро накрыли стол. Аппетитные запахи поплыли по комнате, и я на радостях выдала:
– Мелиса, ты лучшая подружка невесты! Осталось только торт со стриптизёром забабахать..., – но тут я вспомнила об Анастис и Олерии, и прикусила язык. –Хотя ну их! Давайте есть!
Я надеялась, что вкусные блюда на столе заставят всех забыть о моей оплошности, но не тут- то было. Вначале все действительно занялись тем, что снимали пробу с поданных блюд, и даже успели выпить по бокалу лёгкого вина, когда Тика спросила:
– А стриптизёр это что – ягода такая или особый крем?
– Почему ягода? – от такой неожиданной ассоциации я не нашла ничего лучше, как сказать правду. – Нет, это человек, мужчина, танцор такой.
– Вы делаете торт из человека? И едите его? Но зачем? – растеряно спрашивала Тика, глядя на меня расширенными глазами.
– Какая-то чёрная магия? Приносите жертву для благополучного брака? – деловито интересовалась Кирис. – Наверно, берёте для этого раба или осуждённого?
– Нет, нет, нет! Никто не ест стриптизёров! – в ужасе от такого полёта фантазии закричала я. – И не приносит их в жертву. Они совсем не для этого!
– А для чего?
– Ты же сама сказала – торт со стриптизёром... Я думала, это как торт с клубникой или сливочным кремом.
– Я просто неудачно выразилась. Торт – отдельно, стриптизёр – отдельно. В кино показывают иногда, как из торта выпрыгивает стриптизёрка, но со стриптизёрами я такого и в кино не видела. Наверно, они слишком большие, чтобы спрятаться в торте.
– Кино? А это что? – спросила Лили.
– Это как театр, но только не по настоящему, а при помощи магии иллюзии, – важно ответила Анастис, которая уже слышала мои пояснения по этому поводу.
– Как можно спрятаться в торте? – нахмурившись, спросила Кирис. – Человек туда не поместиться.
– В обычном конечно не поместиться. Но когда у нас богатые отмечают какой-то важный праздник, например, свадьбу, на неё приглашают много гостей и тогда пекут большой торт, огромный! В такой можно спрятаться маленькой девушке. А потом она выскакивает оттуда и начинает танцевать. Это шутка такая.
– Так что делает стриптизёр на девичнике? – вернулась в неловкому для меня моменту Мелиса. – Ты говорила - он танцор. Он танцует с девушками, как учитель танцев или наёмный кавалер?
– А у вас есть наёмные кавалеры? – отвлеклась я.
– Конечно. Муж ведь не всегда может порадовать супругу совместным танцем. И если он не хочет, чтобы жена танцевала с другими мужчинами на балу, то нанимает такого платного кавалера, проявляя о ней заботу.
Я не совсем поняла логику такого решения, но не стала разбираться дальше. Мне нужно было придумать, как объяснить, что делает стриптизёр на девичнике, постаравшись не выставить мой мир совсем уж безнравственным. И, кажется, придумала!
– Нет, стриптизёр не танцует с девушками. Он танцует один и при этом раздевается. Получается красиво.
– Раздевается? Совсем? – с загоревшимся взором спросила Мелиса.
– Раздевается? – явно растерявшись спросили Анастис и Лили, смущённо порозовев.
– Раздевается? Догола? Это зачем? – нахмурилась Олерия.
– Нет, не догола! Это же не разврат какой-то, – изобразила возмущение я. – До стрингов. Это трусы такие, красивые. А зачем? В просветительских целях. Смотрите, выходит девушка замуж, такая, как Анастис. Она наверняка ни разу не видела обнажённого мужчину, и может бояться того, что её ждёт впереди. Вот на девичнике под присмотром более опытных подруг она и узнает, как выглядит мужчина без одежды. И будет меньше бояться свадьбы.
– Пожалуй, в этом есть определённый смысл, – согласилась Олерия. – Но у нас такого обычая нет. И хорошо. Всё же в этом есть что-то неприличное. Почти обнажённый мужчина танцует перед девушками. Они его трогают...
К концу высказывания глаза баронессы затуманились, и появившаяся улыбка выглядела скорее мечтательной, чем осуждающей.