Страница 39 из 111
Мы немного прошли по узкому извилистому коридору и попали в небольшую светлую комнату, в нишах которой висели картины, изображающие эпизоды из жизни Богини, перед которыми стояли красивые вазы с цветами. Их аромат смешивался с запахом благовоний, горевших в металлической чаше, стоявшей на каменном возвышении в центре помещения.
Но рассмотреть всё в подробностях у меня не получилось. Стоявшая рядом с чашей высокая статная женщина захватила моё внимание. Её пристальный взгляд встретил меня, едва мы переступили порог. Женщина улыбалась, но мне стало не по себе от того, как внимательно и тяжело, она на меня смотрит.
– Подойди ко мне, Пришедшая. А ты оставайся там, – повелительно махнула рукой в сторону графа.
Жених отпустил мою руку, и моё беспокойство усилилось. Всё же я слишком мало знаю о здешней магии, а сама напросилась на какой-то ритуал. Это всё равно как у нас на Земле принимать лекарства, купленные в случайной аптеке по совету соседки, не изучив даже инструкцию. Есть шанс, что действительно поможет, но куда больше – нарваться на такую побочку, что рад не будешь.
Но отступать было неловко. Женщина молча ждала, продолжая пристально смотреть на меня. Я неуверенно подошла.
– Ты хочешь увериться, прежде чем вступишь в брак, что не связана уже с другим истинною любовью?
Я и так знала, что никакой любви между мной и Павлом не осталось, но всё же кивнула. Есть шанс, что Богиня подтвердит нашу связь, и это избавит меня от необходимости выходить замуж здесь.
– Что же, тогда тебе предстоит принести богам жертву. Согласна?
Слова про жертву меня напрягли, но я ответила:
– Да.
Я не успела заметить, как в руках жрицы сверкнул нож, и она отхватила прядку моих волос. Бросила её в тлеющий в чаше огонь.
– Вытяни над чашей руку.
Уже ожидая подвоха, я вытянула руку. Нож полоснул меня по запястью и кровь закапала в чашу. Жрица запела что-то непонятное. Огонь, тлевший до этого, внезапно взметнулся ввысь, охватывая мою руку. Когда пламя опало, с удивлением увидела, что раны больше нет как и не было, а я не чувствую боли ни от раны, ни от ожога.
Жрица, продолжая петь, взяла меня за руку и уставилась в чашу. Я тоже опустила взгляд. Вместо пламени в чаше бурлил туман, скрывший и благовония, и мою срезанную прядь, и капли пролитой крови.
Внимательно глядя в чашу, жрица заговорила:
– Разза говорит, что ты не была в истинном браке, благословенном богами, хотя и связывала свою жизнь с мужчиной. Но этой связи больше нет... Потому что он мёртв.
– Что?! Не может быть! Я ведь видела его в Оке Рора.
– Значит, тогда он был жив, но сейчас мёртв. Смотри внимательно, если не веришь.
Жрица провела свободной рукой над чашей. Туман отступил к краям, открыв в середине словно бы водяную линзу. И в ней я явственно увидела плачущую мать Павла, что держит в руках фотографию, обвязанную чёрной траурной лентой. Словно отвечая моему желанию, фото приблизилось к поверхности линзы, и я ясно различила знакомое улыбающееся лицо – лицо Павла. Я даже узнала фотографию, сделанную в первый год нашей совместной жизни. На ней муж выглядел таким красивым и радостным, что у меня невольно сжалось сердце.
– Убедилась?
Жрица отпустила мою руку и опустилась на стоявшую рядом с возвышением короткую скамью. Похоже, ритуал забрал у неё немало сил.
– Подойди, – позвала она графа.
Проходя мимо меня, он прикоснулся к моему плечу, словно выражая сочувствие. Я же стояла и никак не могла уложить в голове открывшуюся мне новость. Павел мёртв. Его больше нет.
– Дай мне руку и позволь прикоснуться к твоей силе, дитя короля. Я потратила на твою женщину слишком много своего дара.
Граф, не споря, положил свою ладонь поверх её и прикрыл глаза.
Я перестала обращать на них внимание. Может быть, это и нехорошо, но я не почувствовала горя, узнав о смерти мужчины, с которым прожила почти десять лет. Только пустоту в душе, что вдруг образовалась там, где лежали, свернувшись чёрной гадюкой, гнев, обида и страх. Стало легче, будто с груди отвалили тяжёлый камень, что мешал дышать.
Павла больше нет, и значит, можно вернуться в свой прежний мир, – внезапно поняла я. И это открытие потрясло меня так, что на время я перестала воспринимать окружающее, погрузившись в обдумывание открывшихся возможностей.
Кажется, граф подхватил меня под руку и куда-то вёл по узким коридорам храма, помогал идти сквозь толпу идущих нам навстречу паломниц, сводил по ступенькам, следя, чтобы я не запнулась. А я всё думала о том, что теперь у меня есть шанс сбежать и отсюда. Всего лишь отправиться в Око Рора и, дождавшись нужного момента, войти в волшебную арку, как когда-то сделала Марьяс.
– Мне жаль, что так получилось, – сказал граф. – Не думал, что Разза откроет тебе такое. Лучше бы мы не ходили к жрице.
– Нет, лучше знать, – не согласилась я. – Для меня это важно.
– Возможно, – согласился он. – Но к смерти молодого человека, не прошедшего свой путь даже до половины, не получится отнестись спокойно. Это так...
Граф нахмурился и сжал кулак, не глядя на меня. Я поняла, что он вспоминает своих умерших и ему больно. Я погладила этот сжатый кулак.
– Где мы? – я огляделась, чтобы отвлечься от печали, что вдруг накрыла волной.
– В таверне рядом с храмом Раззы. Место спокойное и приличное. Мне показалось, что ты нуждаешься в покое.
– Да. Это так. Спасибо.
Вдруг я ощутила запах сдобы и поняла, что голодна. Дома из-за нервов я не позавтракала, да и вечером в унылой обстановке ужина тоже ела без аппетита, и теперь голод бездомной псиной вцепился в мой желудок, оттеснив на время другие мысли.
– Здесь можно поесть? – смущаясь, спросила я.
Было немного неловко показывать, что даже смерть Павла, которого граф, похоже, считал моим возлюбленным (да он и был им долгое время), не лишила меня аппетита. Но пусть считает меня бесчувственной, зато накормит.
– Да, конечно. Сейчас закажем.
Пока он подзывал подавальщицу, обсуждал с ней меню, мы ждали заказ, я вновь вернулась к мысли о возвращении в свой мир. Это сложно, но теперь возможно. Вот только хочу ли я?