Страница 11 из 111
– Нет. Сейчас мы эту проблему почти решили, а новые для столицы лучше заказать там. Здесь всё равно не найдём достойных мастериц. Я про знание этикета и умение танцевать. Отсутствие знаний об этих вещах сразу бросится в глаза, когда мы прибудем в столицу. Подозреваю, что у вашей старшенькой есть и другие зияющие пробелы в том, что должна знать каждая благородная дева, но это обнаружится не так скоро и только при близком общении, а вот умение танцевать и манеры... – пожилая дама глубоко вздохнула и закатила глаза, демонстрируя, насколько я далека от идеала.
Будь мне шестнадцать, я бы, наверное, обиделась, но, пройдя через общение со злоязыкой роднёй Павла, закалилась и отнеслась к словам госпожи Карин спокойно, признавая её правоту. Я действительно была полным нолём в бальных танцах, а в том, что мои представления о здешнем этикете весьма поверхностны, убедилась во время жизни в Обители-на-Карати. Присутствуя на ужинах аббатисы, рождённой принцессой, я получила представление о том, как должна выглядеть благородная дама. Не думаю, что за месяц можно добиться такой осанки, манеры держаться, красоты походки и движений, но если госпожа Карин поможет мне хотя бы чуть-чуть приблизиться к этому идеалу, то я не против.
И теперь весь мой день был наполнен учёбой. Я ходила на уроки магуса с Дикки, когда он учил историю и основы магии, и осваивала медитацию, способы самоконтроля. Но на это у меня уходило не так много времени, зато весь остальной день меня учили тому, что должна знать и уметь аристократка: умению правильно ходить, сидеть, вести себя со слугами, с равными и с теми, кто выше меня по рождению.
Госпожа баронесса занималась со мной аптекарским огородом, показывая самые полезные травы. Сейчас как раз пришла пора пересаживать многолетники, сеять семена однолетников, пропалывать то, что было посажено раньше. Мне это нравилось, напоминая то, как в детстве на огороде я помогала бабушке. Ещё баронесса объясняла мне, что входит в обязанности хозяйки дома, как контролировать слуг и экономку. Вместе со мной всё это осваивала Анастис, поэтому я не видела в происходящем никакого подвоха.
Мы с Анастис почти не расставались, так как и обязанности, и занятия у нас были общими. Она часто подсказывала мне, если я ошибалась, а особенно нравилось поправлять меня маленькой Луле. Я сама попросила девочек об этом. И если Анастис иногда смущалась указывать мне на проколы, то Лула никогда не упускала возможность важно сказать мне:
– Мари-Валери-на, так нельзя говорить! Надо говорить так!
Ей страшно нравилось, что она может учить чему-то такую взрослую девицу, как я. Если у меня не сразу получалось понять, в чём ошибка, Лула весело смеялась, так что иногда я намеренно изображала недотёпу.
Вечером, после ужина, мы танцевали, закрепляя те движения, что мне показывали днём. Барон вначале танцевал с баронессой, чтобы я получила представление о том, как всё это выглядит правильно. Затем проходил несколько па с Анастис и больше со мной, проявляя образцовое терпение при моих ошибках.
Как я поняла, такие семейные танцевальные вечера здесь раньше не практиковали. Их ввели ради меня, чтобы успеть хоть немного подготовить к поездке в столицу и представлению ко двору, но я видела, что они доставляют радость и Анастис, и баронессе. Особенно весело становилось, когда к нам разрешали присоединиться Луле и Дикки в качестве поощрения за хорошее поведение днём. В такие минуты я верила, что обрела дом и семью.
****
– Федр, тебе не кажется, что дети слишком сблизились с Пришедшей? – спросила баронесса, глядя в окно на гуляющих в парке под присмотром госпожи Карин Марину и девочек. – Даже Дикки к ней привык. Не будь он сейчас на уроке, наверняка бы гулял с ними. Ему так нравится расспрашивать Мари-Валери об её мире.
– И что в этом плохого? – оторвался от книги барон. – Наоборот, это хорошо, что Пришедшая к ним привяжется.
–- Они так переживали, когда пропала Марьяс. И снова будут страдать. Может, лучше пусть держатся от Мари-Валери-на в стороне, чтобы потом не переживали.
– Нет. Олерия, запомни, ты должна постараться, чтобы наша новая дочь считала нас своей семьёй и любила наших детей.
Барон смотрел на жену, которая отводила глаза, и чувствовал её сомнения. Сказать жене прямо, что чем крепче будет связь Мари-Валери и их детей, тем больше шансов подчинить девушку своей воле, он не мог, поэтому постарался найти другой довод:
– Подумай сама, в какой род войдёт Мари-Валери. Какие возможности это откроет перед Анастис, когда через два года её можно будет выводить в свет.
– Ты думаешь, через два года Мари-Валери сможет помочь девочке? Она не... – баронесса запнулась и не договорила.
– Надеюсь. Я не думаю, что граф будет торопиться с наследником.