Кровная Месть. И капля любви.

Глава № 17. Сергей

Страш­но злил­ся на глу­пую, не­смышлёную де­воч­ку, ко­то­рая, по­дав­шись им­пуль­су, по­зво­ли­ла се­бя об­ма­нуть.

– Ты ни­че­го не по­ни­ма­ешь, – не­мно­го смяг­чив­шись, про­го­во­рил, мед­лен­но опус­кая, бе­реж­но об­хва­ты­вая по­ник­шую де­вуш­ку.

Алёна вздрог­ну­ла, от преж­не­го по­лы­хаю­ще­го взгля­да не ос­та­лось и сле­да. Она ус­та­ло вздох­ну­ла и, при­под­няв свои пле­ни­тель­но пре­крас­ные гла­за, по­смот­ре­ла на ме­ня с та­кой не­на­ви­ст­ной го­ре­чью, что на ду­ше ста­ло ещё тя­же­лее.

– Че­го имен­но я не по­ни­маю? – Про­сто­на­ла де­вуш­ка, пред­при­ни­мая сла­бые по­пыт­ки вы­рвать­ся из мое­го пле­на. – Ска­жи, по­до­нок, – го­лос Алёны за­дро­жал, те­ло за­тряс­лось, она слов­но впа­ла в со­стоя­ние пол­но­го, без­гра­нич­но­го бе­зу­мия. – Ты убил мо­их ро­ди­те­лей. По­гу­бил Оле­га Пет­ро­ви­ча.

Креп­че сжал хруп­кое те­ло де­вуш­ки и на­силь­но уса­див её на ди­ван, рез­ко схва­тил гра­фин с во­дой и на­лив ста­кан, ак­ку­рат­но плес­нул ей в ли­цо.

Дочь Ла­ри­ной опе­ши­ла. Ли­хо­ра­доч­но про­ве­дя дро­жа­щи­ми паль­ца­ми по гла­зам и ще­кам, она оце­пе­не­ла.

– Ус­по­кои­лась.

– Ус­по­кои­лась.

– От­лич­но, – ток­сич­но бурк­нул и, гнев­но по­ста­вив ста­кан на стол, при­сел воз­ле Алёны.

Она мо­мен­таль­но ото­шла от со­стоя­ния оце­пе­не­ния, мол­ние­нос­но от­ско­чи­ла от ме­ня, ото­дви­нув­шись мак­си­маль­но да­ле­ко, про­дол­жая смот­реть на ме­ня с пре­зри­тель­ной не­на­ви­стью.

– Я те­бя не­на­ви­жу. Всем серд­цем не­на­ви­жу, – она от­ча­ян­но за­сту­ча­ла по гру­ди. – У те­бя нет ни­ка­ких прин­ци­пов. Мо­ра­ли. Ты са­мый без­нрав­ст­вен­ный, амо­раль­ный по­до­нок, – ос­корб­ле­ния ис­те­рич­но сры­ва­лись с её губ, бес­по­щад­но и без­жа­ло­ст­но по­па­дая в са­мую ду­шу.

Стран­но. Не­обыч­но. По­че­му си­жу и слу­шаю всё это, вме­сто то­го, что­бы вы­трях­нуть её из сво­ей жиз­ни. С лю­би­мым дру­гим че­ло­ве­ком на мес­те Алёны це­ре­мо­нит­ся бы не стал. И де­ло не толь­ко в том, что она дочь Ла­ри­сы Ла­ри­ной – жен­щи­ны, ко­то­рую ува­жал. Эта ма­лень­кая бун­тар­ка с гла­за­ми си­не­го мо­ря по­ко­ри­ла моё серд­це. Смог­ла со­тво­рить не­воз­мож­ное. Рас­то­пи­ла льди­ну.

– И кто мне про это го­во­рит? Это ты, де­воч­ка, с по­мо­щью ко­вар­ной лжи, под­ло­го об­ма­на за­лез­ла в мою по­стель. И где же твои прин­ци­пы, слад­кая шо­ко­лад­ка?

Про­во­ка­ци­он­но об­вёл жад­ным взгля­дом длин­ные, строй­ные но­ги.

Алёна раз­гне­ван­но вы­дох­ну­ла.

– Жиз­нен­ные прин­ци­пы - это не пра­ви­ла, – с раз­дражённо при­крик­ну­ла де­вуш­ка, при­сталь­но гля­дя на ме­ня. – Не так, что вы ре­ши­ли: я бу­ду при­дер­жи­вать­ся вот та­ко­го прин­ци­па. Жиз­нен­ные прин­ци­пы - это ко­гда ты не мо­жешь по­сту­пать по-дру­го­му, – де­вуш­ка яро­ст­но ды­ша­ла, су­до­рож­но сжи­мая ру­ки на гру­ди, слов­но пы­та­ясь ути­хо­ми­рить виб­ри­рую­щее те­ло. – Те­бя аж ко­ро­бит при од­ной мыс­ли. У те­бя, по су­ти, нет вы­бо­ра - при­дер­жи­вать­ся или нет. Вот что это та­кое.

Над­мен­но ух­мыль­нул­ся, по­ра­жа­ясь глу­би­не её ре­чей. Алёна пе­ре­жи­ла слиш­ком мно­го бо­ли. Её не­на­висть ко мне впол­не объ­яс­ни­ма, но со­вер­шен­но не­спра­вед­ли­ва. Чёртов Пла­то­нов столь­ко яда вы­плес­нул в её мо­ло­дую, не­вин­ную ду­шу.

– Че­ло­век не берёт чу­жо­го не по­то­му, что бо­ит­ся тюрь­мы, – бо­лее уны­ло до­ба­ви­ла она, гля­дя на ме­ня по­тух­шим взгля­дом. – Он идёт под пу­ли не по­то­му, что ре­шил уме­реть. Он про­сто не ви­дит дру­го­го вы­хо­да. А по­че­му? По­то­му что эти прин­ци­пы у не­го есть. По­то­му что ему про­ще уме­реть, чем по­том всю жизнь жить тру­сом или во­ром. Воз­мож­но ли та­кое, что эти прин­ци­пы у че­ло­ве­ка есть, но он их на­ру­ша­ет? Не знаю... На­вер­ное, нет. Ко­неч­но, че­ло­век слаб и в ка­кой-то мо­мент мо­жет дрог­нуть, от­сту­пить­ся, – Алёна уг­нетённо ус­мех­ну­лась. – Но, ско­рее все­го, это оз­на­ча­ет, что его прин­ци­пы бы­ли "за­ёмны­ми", а в труд­ный мо­мент сле­те­ли, как ше­лу­ха.

Изо­бра­зил рав­но­ду­шие.

– Всё ска­за­ла?

Де­вуш­ка роб­ко кив­ну­ла, те­ряя по­след­ние ду­шев­ные си­лы.

– А вот те­перь вни­ма­тель­но по­слу­шай ме­ня. Ты по­ве­ри­ла Пла­то­но­ву, но да­же не удо­су­жи­лась про­ве­рить его сло­ва на пра­во­ту.

Де­вуш­ка брезг­ли­во хо­хот­ну­ла, мед­лен­но сти­рая с крас­ных щёк горь­кую сле­зу.

Смот­рел на её слёзы и про­тив сво­ей во­ли, чув­ст­во­вал се­бя по­след­ним под­дон­ком, ко­то­рый лишь ис­поль­зо­вал не­вин­ную де­воч­ку. Мне бы­ло за что по­про­сить у не­ё про­ще­ние, толь­ко язык от­ка­зы­вал­ся ме­ня слу­шать­ся. Как же слож­но ска­зать ба­наль­ное «про­сти».

В об­ще­ст­ве ещё жив сте­рео­тип, что из­ви­нять­ся — зна­чит де­мон­ст­ри­ро­вать уяз­ви­мость. Бо­язнь по­те­рять ав­то­ри­тет, ува­же­ние или то, как это по­влия­ет на от­но­ше­ния, па­ра­ли­зу­ет. На де­ле же ис­крен­нее «про­сти» тре­бу­ет внут­рен­ней си­лы. Это во­все не сла­бость, а ве­ли­кая си­ла, ко­то­рой я не об­ла­дал.

– Хва­тит, – она ин­стинк­тив­но за­кры­ла уши ла­до­ня­ми. – Не хо­чу. Не бу­ду. Не мо­гу те­бя слу­шать.

Ярость ох­ва­ти­ла ме­ня, стре­ми­тель­но об­хва­тил её тон­кие, изящ­ные за­пя­стья и без осо­бых уси­лий, опус­тив жен­ские ру­ки, по­да­ви её фи­зи­че­ски, но со­вер­шен­но не сло­мил мо­раль­но.

Алёна с лю­той зло­стью, сме­ло гля­де­ла в мои гла­за.

– Пла­то­нов со­вер­шен­но не друг те­бе, Алёна. Он враг. Са­мый на­стоя­щий враг. Это он сто­ит за смер­тью Вик­то­рии. И не толь­ко.

Жен­ские очи на­пол­ни­лись ле­дя­ным, не­про­ни­цае­мым мра­ком.

– Что ты пы­та­ешь­ся сде­лать? Про­дол­жа­ешь свою изо­щрённую иг­ру. Ду­ма­ешь, что я те­бе по­ве­рю. От­ка­жусь от близ­ко­го и род­но­го че­ло­ве­ка.

Ма­ши­наль­но кив­нул, не­воль­но вспо­ми­на­ния Ла­ри­су Ла­ри­ну. Мать Алёны до кон­ца не ве­ри­ла, что Пла­то­нов да­ле­ко не друг, а лишь кор­рум­пи­ро­ван­ный по­до­нок. И ко­гда по­ве­ри­ла, ока­за­лось слиш­ком позд­но…

Пла­то­нов по­гу­бил её. Но Алёну по­те­рять не мог. У ме­ня есть долг пе­ред Ла­ри­сой.

Креп­че сжал де­ви­чьи ру­ки, Алёна по­мор­щи­лась от бо­ли, но не из­да­ла да­же зву­ка.