Кровная Месть. И капля любви.

Не­то­ро­п­ли­во по­ки­ну­ла са­лон и, пыт­ли­во при­щу­рив­шись от ут­рен­них лу­чей солн­ца, тя­же­ло и мрач­но вздох­ну­ла.

Про­ти­во­ре­чи­вые эмо­ции, как пло­то­яд­ные чер­ви по­жи­ра­ли мою ду­шу. Ду­шу, ко­то­рая до тра­ге­дии ис­то­ча­ла лишь лю­бовь и свет, а те­перь пре­вра­ти­лась в сплош­ной мрак.

Уве­рен­ным ша­гом на­пра­ви­лась к ох­ран­ни­ку, убе­ж­дая се­бя, что Олег Пет­ро­вич со­вер­шен­но прав. «Ко­ней на пе­ре­пра­ве не ме­ня­ют». Сей­час не вре­мя меш­кать и со­мне­вать­ся.

– Доб­рое ут­ро, – пер­вый по­при­вет­ст­во­вал ме­ня серь­ёзный, на­ка­чен­ный муж­чи­на, об­лачённый во всё чёрное. – Чем-то мо­гу вам по­мочь?

– Мо­же­те, – при­глу­шая ро­бость, уве­рен­но от­ве­ти­ла. – Мне ну­жен Сер­гей Иг­нать­е­вич. Он до­ма.

Ох­ран­ник за­мет­но на­пряг­ся и, ос­мот­рев ме­ня, про­изнёс, – про­сти­те, а как вас пред­ста­вить?

При­под­ня­ла го­ло­ву, слег­ка при­обод­рив­шись.

– Ме­ня зо­вут Шо­хо­ва Ве­ро­ни­ка. Я сек­ре­тарь гос­по­ди­на Вол­ко­ва.

Муж­чи­на не­при­нуждённо кив­нул, всё ещё не­до­вер­чи­во «пя­лясь» на ме­ня.

– А по ка­кой при­чи­не вы прие­ха­ли?

– По лич­ной, – не­за­тей­ли­во на­кло­ни­ла го­ло­ву, да­вая по­нять лю­бо­пыт­но­му ох­ран­ни­ку, что он ле­зет не своё де­ло. – До­ло­жи­те Сер­гею Иг­нать­е­ви­чу о моём при­ез­де. Или мне так и сто­ять на мо­ро­зе. В ожи­да­нии чу­да.

Без осо­бо­го эн­ту­зи­аз­ма ох­ран­ник вы­пол­нил мою тре­бо­ва­тель­ную прось­бу. Со­мне­ния про­дол­жа­ли тер­зать мою ду­шу. Да­же где-то в глу­би­не ду­ши на­дея­лась, что Вол­ков не при­мет ме­ня, из­ба­вив от слож­ной ди­лем­мы. Но Вол­ков вновь уди­вил ме­ня…

Че­рез не­сколь­ко ми­нут, пре­одо­лев ог­ром­ный, об­во­ро­жи­тель­ный, за­во­ра­жи­ваю­щий сад, ока­за­лась у две­рей особ­ня­ка. Дом пре­взошёл все мои ожи­да­ния.

Гор­нич­ная рас­пах­ну­ла пе­ре­до мной дверь, дру­же­люб­но про­пус­тив холл.

Изумлённо ока­ме­не­ла.

Не­ор­ди­нар­ная от­дел­ка стен фре­ска­ми, ве­не­ци­ан­ской шту­ка­тур­кой, мо­заи­кой, изы­скан­ны­ми ко­лон­на­ми, пи­ля­ст­ра­ми и ба­рель­е­фа­ми; по­тол­ка­ми с леп­ни­ной, вит­ра­жа­ми, гал­те­ля­ми и мно­го­уров­не­вы­ми люс­т­ра­ми; по­лом в мра­мо­ре бу­до­ра­жи­ли во­об­ра­же­ние. Всё «ды­ша­ло» рос­ко­шью, ста­ту­сом. За­вер­шаю­щие штри­хи – до­ро­гая ме­бель, зер­ка­ла и кар­ти­ны в уни­каль­ных ба­гет­ных оп­ра­вах.

Хо­лод­но по­кри­ви­ла угол­ка­ми губ, на сме­ну вос­тор­жен­но­сти, при­шёл гнев, раз­дра­же­ние и да­же не­на­висть.

Ра­ди вла­сти и де­нег Вол­ков про­дал свою ду­шу, пре­вра­тил­ся в чу­до­ви­ще, ок­ро­пил ру­ки не­вин­ной кро­вью.

Ма­ши­наль­но по­смот­ре­ла на свои ла­до­ни. А что, я го­то­ва ра­ди воз­мез­дия?

– Ири­на Юрь­ев­на, – неж­ный дет­ский го­ло­сок вы­вел ме­ня из со­стоя­ния сту­по­ра, рез­ко по­вер­ну­ла го­ло­ву и уви­де­ла на ди­ва­не, ма­лень­ко­го маль­чи­ка, ко­то­рый по воз­рас­ту со­от­вет­ст­во­вал мо­ему бра­ту.

Серд­це вздрог­ну­ло и сжа­лось до не­ве­ро­ят­ных раз­ме­ров, пре­вра­тив­шись в пы­лаю­щую го­ро­ши­ну.

Маль­чик ещё ши­ре улыб­нул­ся, с дет­ской не­по­сред­ст­вен­но­стью рас­смат­ри­вая ме­ня.

– Здрав­ст­вуй­те. А вы кто?

Пе­ре­гля­ну­лись с жен­щи­ной и улыб­ну­лись дет­ской бес­такт­но­сти.

– Мат­вей, раз­ве мож­но так се­бя вес­ти с де­вуш­кой? Ты сна­ча­ла дол­жен встать и сам пред­ста­вить­ся. Где твои ма­не­ры?

Маль­чик мол­ние­нос­но вско­чил с ди­ва­на.

По рез­во­му и весёлому по­ве­де­нию маль­чи­ка по­ня­ла, что о смер­ти ма­те­ри ему не со­об­щи­ли. Ни­ка­кой бо­ли. Скор­би. Тос­ки.

– Доб­рое ут­ро. Ме­ня зо­вут Мат­вей Вол­ков. А вы кто? – Лю­бо­пыт­ст­во от­ра­зи­лось в яс­но го­лу­бых гла­зах.

Бо­же! Как же он по­хож на от­ца. Бу­к­валь­но умень­шен­ная ко­пия Вол­ко­ва. Толь­ко вот раз­ни­ца за­клю­ча­ет­ся в том, что Мат­вей – ма­лень­кий ан­ге­ло­чек, без гре­ха и гряз­но­го, кро­ва­во­го шлей­фа. А Вол­ков – это ис­ча­дие ада, с гряз­ной ду­шой и тёмны­ми по­мыс­ла­ми.

– Ме­ня зо­вут…., – рез­ко за­мол­ча­ла, как толь­ко ус­лы­ша­ла гроз­ный, твёрдый го­лос Вол­ко­ва.

– Ве­ро­ни­ка Шо­хо­ва, соб­ст­вен­ной пер­со­ной, – Отец Мат­вея валь­яж­но, с гра­ци­ей опас­но­го жи­вот­но­го, мед­лен­но спус­тил­ся по бе­ло­снеж­ной ле­ст­ни­це.

Он шёл так, буд­то бы его сей­час ко­ро­но­вать бу­дут. А я уже мыс­лен­но пред­став­ля­ла, как Вол­ко­ва ведёт на эша­фот.

– Доб­рое ут­ро, Ве­ро­ни­ка, – муж­чи­на га­лант­но при­под­нял мою ру­ку и по­це­ло­вал, пред­став пе­ре­до мной в со­вер­шен­но ином об­ли­чии.

Ми­лый. Неж­ный. Вос­пи­тан­ный. Дру­же­люб­ный. Точ­но! Дья­вол бе­зум­но изо­бре­та­те­лен и лу­кав.

– Па­па, доб­рое ут­ро, – ма­лыш тре­пет­но при­жал­ся к ко­ле­ням от­ца.

Вол­ков впер­вые улыб­нул­ся так ис­крен­не, на­пол­няя дом те­п­ло­той, ду­шев­ным све­том.

Его гла­за ли­ши­лись преж­ней ост­ро­ты, взгляд стал та­кой неж­ный, лас­ко­вый. Бо­же! Лю­бя­щий.

Вол­ков на­кло­нил­ся к ма­лы­шу и по­це­ло­вал его.

– Как де­ла, со­рва­нец.

– Луч­ше всех. По­шли ско­рее. Ира при­го­то­ви­ла нам твои лю­би­мые ола­душ­ки с чер­ни­кой.

Вол­ков за­дор­но рас­сме­ял­ся. Сын ме­нял его…

Пле­ни­тель­но и ув­лечённо на­блю­да­ла за оча­ро­ва­тель­ной кар­ти­ной, ло­вя се­бя на мыс­ли, что в та­ко­го муж­чи­ну мож­но лег­ко влю­бить­ся. Мож­но, толь­ко я хо­ро­шо зна­ла, кто та­кой Вол­ков. Ка­кую бы ли­чи­ну ни при­ни­мал, он ос­та­вал­ся чу­до­ви­щем. Кро­во­жад­ным и пло­то­яд­ным…