Кровная Месть. И капля любви.

Она упёрлась ла­до­ня­ми в про­хлад­ное де­ре­во, про­гну­лась в по­яс­ни­це. Юб­ка — этот чёртов ку­со­чек тка­ни — об­тя­ги­вал зад­ни­цу как сле­ду­ет. Сви­ре­по, мол­ние­нос­но за­драл по­дол до та­лии, ого­ляя чёрные кру­жев­ные стрин­ги. Тон­кая по­лос­ка, уто­паю­щая ме­ж­ду яго­диц.

Удов­ле­творённо за­улы­бал­ся. А эта де­воч­ка не так про­ста. Она зна­ет, че­го хо­чет и прёт на­про­лом. В этом мы с ней очень по­хо­жи. Ни­ко­гда не ста­вит гра­ниц.

— Для ме­ня на­де­ла?

— Для се­бя, — вы­дох­ну­ла она. — Зна­ла, что се­го­дня...

Я не дал ей до­го­во­рить. От­тя­нул кру­же­во в сто­ро­ну. Под ним бы­ло влаж­но, го­ря­чо, по­ло­вые гу­бы — на­бух­шие, рас­кры­тые, бле­стя­щие от смаз­ки. Она тек­ла. Су­ка ре­аль­но тек­ла. Её те­ло сво­ди­ло ме­ня с ума, но осоз­на­ние то­го, что ма­лыш­ка хо­чет ме­ня, при­во­ди­ла в яро­ст­ный вос­торг…

— Го­то­ва, — кон­ста­ти­ро­вал я. — Дав­но?

— С... с то­го мо­мен­та, как во­шла.

— Врёшь.

— Нет! — поч­ти всхлип. — Я, ко­гда док­лад де­ла­ла... вы си­де­ли... я смот­ре­ла на ва­ши ру­ки и ду­ма­ла...

Ус­мех­нул­ся.

– Ты вновь об­ра­ща­ешь­ся ко мне на «вы».

Де­воч­ка лу­ка­во ус­мех­ну­лась.

– Ко­неч­но, Сер­гей Иг­нать­е­вич, – про­во­ка­ци­он­но и слад­ко про­мол­ви­ла она, рас­па­ляя моё же­ла­ние.

Тре­пет­но ввёл два паль­ца сра­зу, без пре­ду­пре­ж­де­ния. Внут­ри бы­ло тес­но, жар­ко, стен­ки сжи­ма­лись, за­тя­ги­вая глуб­же.

— Ох, блядь!

Ве­ро­ни­ка нерв­но и воз­буждённо дёрну­лась, но не от­стра­ни­лась, на­обо­рот — по­да­лась на­зад на­са­жи­ва­ясь.

От­зыв­чи­вая. Не­ве­ро­ят­но от­зыв­чи­вая ягод­ка.

— Ду­ма­ла, что? – Уст­ро­ил ей до­прос с при­стра­сти­ем.

— Что бу­ду со­сать вам... по­ка не кон­чи­те... и вы ме­ня...

По­шлая, ша­лов­ли­вая де­воч­ка. А впер­вой раз, ко­гда её уви­дел, ду­мал, что она ско­ван­ная, не­ве­ро­ят­но за­жа­тая. Но что-то в Ве­ро­ни­ке оп­ре­делённо при­сут­ст­во­ва­ло. Жар­кий, об­жи­гаю­щий, ис­пе­пе­ляю­щий взгляд. Лишь взгля­дом она мог­ла спа­сти ли­бо унич­то­жить. Толь­ко не­по­нят­но, ка­кую судь­бу моя за­га­доч­ная ма­лыш­ка уго­то­ви­ла для ме­ня…

Плав­но до­ба­вил тре­тий па­лец. Рас­тя­ги­вал, под­го­тав­ли­вая. Смаз­ки бы­ло до хе­ра, она тек­ла по мо­ей ла­до­ни, ка­па­ла на пол.

Лег­ко воз­бу­ж­дал её те­ло, иг­рал, как опыт­ный скри­пач на ин­ст­ру­мен­те.

— И вы ме­ня от­тра­хае­те, — за­кон­чи­ла она шёпотом. — По­жа­луй­ста. Я хо­чу. Силь­но хо­чу.

Са­мо­до­воль­но, по­бед­но улыб­нул­ся, а за­тем уб­рал паль­цы. Встал сза­ди, на­прав­ляя член к из­ны­ваю­щей пло­ти. Го­лов­ка скольз­ну­ла по влаж­ным склад­кам, на­шла нуж­ное ме­сто.

— Смот­ри в ок­но, — при­ка­зал я. — Ви­дишь го­род? Что­бы ни зву­ка.

Шу­мои­зо­ля­ция ка­би­не­та не вы­зы­ва­ла ни­ка­ко­го со­мне­ния, ис­пы­ты­вал по­кор­ность Ве­ро­ни­ки.

Во­шёл. Мед­лен­но, дюйм за дюй­мом, раз­дви­гая ту­гие, сведённые су­до­ро­гой же­ла­ния мыш­цы. Она за­сто­на­ла, вце­пи­лась паль­ца­ми в край сто­ла так, что по­бе­ле­ли кос­тяш­ки.

— Бо­же... Сер­гей... Иг­нать­е­вич...

— Ти­хо. Мол­чи, ягод­ка. Бу­дешь сто­нать, ко­гда я дам те­бе ко­ман­ду.

Ма­лыш­ка при­ку­си­ла ниж­нюю гу­бу и су­до­рож­но за­мо­та­ла го­ло­вой, на­гляд­но де­мон­ст­ри­руя свою по­кор­ность

Дал ей се­кун­ду при­вык­нуть. Чув­ст­во­вал, как пуль­си­ру­ет вен­ка на чле­не в такт её серд­це­бие­нию внут­ри. По­том на­чал дви­гать­ся.

Сна­ча­ла плав­но — на треть, на по­ло­ви­ну. Она мы­ча­ла, за­ку­сив гу­бу, слёзы тек­ли по ще­кам, раз­ма­зы­вая тушь окон­ча­тель­но. Я на­ра­щи­вал темп. Уда­ры та­зом о её уп­ру­гую зад­ни­цу ста­но­ви­лись гром­че, влаж­ные шлёпки раз­но­си­лись по пус­то­му ка­би­не­ту.

— На­са­жи­вай­ся... — ры­чал я в такт. — Как хо­те­ла... суч­ка...

— Да! Да, дай­те! Ещё!

Мо­мен­таль­но пе­ре­хва­тил её за бёдра, ме­няя угол. Глуб­же, под ост­рым уг­лом, поч­ти до упо­ра. Она за­кри­ча­ла: при­шлось за­жать рот ла­до­нью.

— Ти­хо, я ска­зал. Мол­чи. Учись по­кор­но­сти

Чув­ст­во­вал, как при­бли­жа­ет­ся вто­рой ор­газм. Но сна­ча­ла — она. Уб­рал ру­ку с её рта, скольз­нул паль­ца­ми вниз, на­щу­пал кли­тор — твёрдый, раз­бух­ший, вы­скольз­нув­ший из ка­пю­шо­на. На­да­вил кру­го­вы­ми дви­же­ния­ми.

— Кон­чай, — при­ка­зал я. — Сей­час.

Это­го хва­ти­ло. Её мыш­цы сжа­лись во­круг чле­на с та­кой си­лой, что я на се­кун­ду ис­пу­гал­ся, что сло­ма­юсь. Она дёрга­лась, всхли­пы­ва­ла, из­ви­ва­лась на сто­ле, сме­тая бу­ма­ги, руч­ки, еже­днев­ник. Ор­газм на­ка­ты­вал вол­на­ми, и я про­дол­жал тра­хать её сквозь это, раз за ра­зом, по­ка она не об­мяк­ла.

То­гда я вы­шел. Раз­вер­нул её к се­бе, уса­дил на край сто­ла. Она смот­ре­ла мут­ны­ми, сча­ст­ли­вы­ми гла­за­ми. Но­ги раз­дви­ну­ты, юб­ка смя­та на поя­се, грудь вы­ва­ли­лась из рас­стёгнутой блуз­ки.

— Я не кон­чил, — ска­зал я. — Ты как?

— Я... — она об­лиз­ну­ла гу­бы. — Я мо­гу ещё.

— А ес­ли я за­хо­чу по-дру­го­му?

— Я со­глас­на на всё.

Я опус­тил­ся на ко­ле­ни. Она дёрну­лась — не ожи­да­ла.

— Вы?..

— Мол­чи.

Я раз­вёл её но­ги ши­ре. Жен­ская плоть бы­ла опух­шая, крас­ная, рас­кры­тая по­сле мое­го втор­же­ния, и всё ещё со­чи­лась. Лиз­нул. Ки­сло-со­лёный вкус ее воз­бу­ж­де­ния и не­мно­го мой соб­ст­вен­ный.

– Бо­же. Бо­же мой! – Не сдер­жа­лась она, звон­ко вос­клик­нув.

Но те­перь не ос­та­но­вил Ве­ро­ни­ку, на­сла­ж­дал­ся стра­ст­ны­ми воз­гла­са­ми, ко­то­рые при­но­си­ли фан­та­сти­че­ское удо­воль­ст­вие.

Ра­бо­тал язы­ком. Вверх-вниз, кон­цен­три­ру­ясь на кли­то­ре, по­том сме­ща­ясь к вхо­ду, со­би­рая смаз­ку, сно­ва к кли­то­ру. Она хва­та­ла ме­ня за во­ло­сы, при­жи­ма­ла ли­цо к про­меж­но­сти, дви­га­ла бёдра­ми на­встре­чу.

— Ещё, по­жа­луй­ста, не ос­та­нав­ли­вай­тесь... я сей­час...

Я ввёл язык внутрь. Два паль­ца сно­ва скольз­ну­ли в не­ё, со­гну­лись, на­дав­ли­вая на ту са­мую шер­ша­вую точ­ку на пе­ред­ней стен­ке.

— Блядь! Блядь! БЛЯДЬ!

Она кон­чи­ла вто­рой раз. Пря­мо мне в рот, обиль­но, влаж­но. Я пил, не ос­та­нав­ли­ва­ясь, по­ка её но­ги не ос­лаб­ли и не сполз­ли с мо­их плеч.

Не­спеш­но под­нял­ся. Член сто­ял ка­мен­ным ко­лом, пуль­си­ро­вал в такт серд­це­бие­нию.

— По­след­ний раз, — ска­зал я. — Са­дись.