Кровная Месть. И капля любви.

Глава № 8. Сергей

Вик­то­рия пло­то­яд­но улыб­ну­лась.

– Ну, ко­тик, – про­сто­на­ла она, рас­па­ляя мой гнев, – пре­кра­ти. По­че­му ты та­кой су­ро­вой? – Быв­шая не­при­нуждённо по­иг­ра­ла бро­вя­ми. – Ты же зна­ешь, что я мо­гу быть очень бла­го­дар­ной. Бе­зум­но бла­го­дар­ной.

Ви­ка по­тя­ну­лась ко мне, по­пы­та­лась по­це­ло­вать, мол­ние­нос­но сде­лал шаг на­зад, сдер­жи­вая жгу­чее же­ла­ние от­толк­нуть её.

Пре­зри­тель­но ос­мот­рел пад­шую жен­щи­ну, гля­дел на Вик­то­рию так, слов­но она му­сор под мои­ми но­га­ми.

– Да что с то­бой про­ис­хо­дит? – Раз­дражённо бурк­ну­ла быв­шая. – Рань­ше ты та­кой хо­лод­ный не был. От­ку­да та­кое рав­но­ду­шие?

– Я те­бе всё ска­зал, – рез­ко от­реа­ги­ро­вал, не же­лая бо­лее тра­тить вре­мя на пус­тые и со­вер­шен­но бес­смыс­лен­ные раз­го­во­ры.

Вик­то­рия ка­приз­но топ­ну­ла но­гой.

– От­лич­но. Пусть бу­дет, по-твое­му. Но не за­бы­вай. Я мать Мат­вея. И имею на не­го та­кие же пра­ва. Как и ты.

Злость рас­пла­ка­лась по серд­цу. Но де­мон­ст­ри­ро­вать свой гнев не со­би­рал­ся.

– Вик­то­рия, ты же пре­крас­но зна­ешь, что сто­ит мне «щёлкнуть паль­ца­ми» и ты боль­ше ни­ко­гда не уви­дишь сы­на, – с мерт­вец­ким спо­кой­ст­ви­ем, со­вер­шен­но бес­цвет­но про­го­во­рил. – А ес­ли ты про­дол­жишь по­пыт­ки, то ты не толь­ко сы­на не уви­дишь, но и све­та бе­ло­го.

Ви­ка мо­мен­таль­но по­блед­не­ла, уло­вив уг­ро­зу в моём го­ло­се. Она хо­ро­шо ме­ня зна­ла. Слиш­ком хо­ро­шо.

– А ты про сы­на по­ду­мал? – Фаль­ши­вая грусть на­кры­ла её ли­цо. – Ты же ви­дел, как ко мне от­но­сит­ся Мат­вей. Он ме­ня лю­бит. Ему мать нуж­на.

Уд­ручённо ус­мех­нул­ся.

Вот имен­но. Мат­вею нуж­на мать, а во­все не про­даж­ная, гу­ля­щая дев­ка, ко­то­рая ра­ди но­во­го му­жи­ка, го­то­ва по­за­быть обо всё на све­те, вклю­чая соб­ст­вен­но­го сы­на.

– Даю те­бе не­сколь­ко дней. Мо­жешь про­вес­ти вре­мя с Мат­ве­ем, – Вик­то­рия бе­зум­но на­пря­га­ла ме­ня, вы­зы­вая лишь от­вра­ще­ние, но для сы­на она важ­на. – Но в при­сут­ст­вии мое­го ох­ран­ни­ка. По­ня­ла?

Вик­то­рия уд­ручённо кив­ну­ла.

Раз­дражённо по­мор­щил­ся, чув­ст­вуя, что со­вер­шаю ошиб­ку.

– А те­перь по­шли в сто­ло­вую. Сын нас ждёт.

Зав­трак по­шёл не по пла­ну. Вик­то­рия вся­че­ски изо­бра­жа­ла из се­бя хо­зяй­ку до­ма, па­рал­лель­но, уде­ляя вни­ма­ние Мат­вею.

– Сы­нок, мне Ири­на Юрь­ев­на рас­ска­за­ла, что ты те­перь изу­ча­ешь фран­цуз­ский язык.

Ед­ва яич­ни­цей не по­перх­нул­ся. Чёрт! Вот же Ири­на Юрь­ев­на. Шпи­он в соб­ст­вен­ном до­ме.

Мат­вей ра­до­ст­но за­ки­вал го­ло­вой.

– Да, ма­моч­ка.

Вик­то­рия, уло­вив моё гроз­ное не­го­до­ва­ние, при­глушённо и удов­ле­творённо хи­хик­ну­ла.

– Mains en l’air. Sur la tête. Aux épaules. E en avant. Bras croisés

Sur les côtés.Moulinet. Et l’on se tait! (Ру­ки вверх. На го­ло­ву на пле­чи. И вперёд. Ру­ки скре­стить по сто­ро­нам по­вер­теть и за­мол­чать!) – На до­воль­но снос­ном фран­цуз­ском язы­ке про­чи­та­ла дет­ский сти­шок Вик­то­рия.

Мат­вей ещё ши­ре за­улы­бал­ся.

Тоск­ли­во об­вёл сы­на взгля­дом. Как же ма­ло ему для сча­стья нуж­но! Лишь бы ма­ма бы­ла ря­дом. Мат­вей не­ред­ко ка­приз­ни­чал, с дет­ст­ва де­мон­ст­ри­ро­вал уп­рям­ст­во, учить­ся осо­бо не лю­бил. Но как толь­ко его мать уе­ха­ла в Па­риж, за­хо­тел изу­чать фран­цуз­ский язык. Лю­бовь Ви­ки к Па­ри­жу, пе­ре­да­лась и ма­лы­шу. Бе­зу­мие! Ему все­го пять лет, со­всем ребёнок, а уже во всё ста­ра­ет­ся быть по­хо­жим на ро­ди­те­лей. Толь­ко вот при­ме­ры у Мат­вея не са­мые луч­шие…

Не­воль­но пе­ред гла­за­ми сверк­нул об­раз Ве­ро­ни­ки. Нерв­но по­мо­тал го­ло­вой и, схва­тив ста­кан с во­дой, сде­лал па­ру глот­ков. «Хрен редь­ки не сла­ще». Ве­ро­ни­ка ни­чем не от­ли­ча­ет­ся от Вик­то­рии. Воз­мож­но, ме­нее ко­вар­ная, но ко­вар­ст­во при­об­ретёт с го­да­ми, с та­ки­ми-то дан­ны­ми…

– Па­па, ты че­го мол­чишь? – Вне­зап­ный го­ло­сок сы­на вы­вел ме­ня из раз­ду­мий.

– Что? – Слег­ка на­кло­нил­ся к ма­лы­шу. – Про­сти, мой бо­га­тырь. За­ду­мал­ся.

Маль­чик лу­ка­во при­щу­рил­ся.

– О чём за­ду­мал­ся?

– О де­лах на су­щих. Так что ты хо­тел?

Мат­вей, как ма­лень­кий муж­чи­на, встал со сту­ла и по­дой­дя к ма­те­ри, га­лант­но про­тя­нул ей ру­ку.

– Je vous invite à la patinoire. (При­гла­шаю вас на ка­ток).

Ис­пы­тал гор­дость за сы­на и, од­но­вре­мен­но, ог­нен­ную злость. Нет, не на ма­лы­ша, на Вик­то­рию, ко­то­рая сво­им фаль­ши­вым по­ве­де­ни­ем да­ри­ла на­де­ж­ду маль­чи­ку.

– Ну не знаю, сы­нок. Мож­но пой­ти. Но при ус­ло­вии, что твой па­па со­гла­сит­ся.

Мо­ло­дец, дрянь! По­ста­ви­ла ме­ня в со­вер­шен­но без­вы­ход­ное по­ло­же­ние. Не­сколь­ко се­кунд мол­чал, сви­ре­по впи­ва­ясь убий­ст­вен­ным взо­ром в за­нос­чи­вое ли­цо Ви­ки. Мол­чал, а гла­за кри­ча­ли, яро­ст­но ис­пе­пе­ляя на­хал­ку.

***

Ве­ро­ни­ка с рав­но­душ­ным вы­ра­же­ни­ем ли­ца по­ста­ви­ла пе­ре­до мной чаш­ку с креп­ким ко­фе.

– Ещё что-то же­лае­те, Сер­гей Иг­нать­е­вич? – От­мен­но отыг­ры­вая не­при­нуждённую роль са­мой обык­но­вен­ной сек­ре­тар­ши, де­ли­кат­но уточ­ни­ла Ве­ро­ни­ка, да­же не гля­дя в мои гла­за.

– Да. Же­лаю. Очень же­лаю, – ох­ва­чен­ный об­жи­гае­мым, одер­жи­мым же­ла­ни­ем, мо­мен­таль­но схва­тил ма­лыш­ку и, не встре­тив ни­ка­ко­го со­про­тив­ле­ния, уса­дил её на ко­ле­ни.

Не при­вык сме­ши­вать ра­бо­ту и лич­ную жизнь…Все­му своё вре­мя и ме­сто! Но Ве­ро­ни­ка про­бу­ж­да­ла во мне дав­ным-дав­но по­за­бы­тую страсть. Знал, что её ин­те­ре­су­ют лишь день­ги, ме­ня же лишь мо­ло­дое, чис­тое, не­вин­ное те­ло. Гряз­но. Пле­вать. Вся моя жизнь со­сто­ит из гря­зи и по­шло­сти.

Мы бы­ли иде­аль­ной па­рой: я был Демоном — она ме­ня обо­же­ст­в­лял, она бы­ла ан­ге­лом- я её де­мо­ни­зи­ро­вал…