Танцовщица для дракона

В небе над плато пролетела тень. Просто пустынная птица. Но Лейла увидела, как тело дракона мгновенно изменилось: крылья шире, голова выше, когти в камень. Защитный порыв был таким быстрым, что она сама почувствовала себя спрятанной внутри его движения.

— Всё хорошо, — сказала она.

Он медленно успокоился.

Потом повернулся боком и опустил крыло к земле, словно мост.

Лейла поняла не сразу.

— Нет.

Дракон посмотрел через плечо. В глазах было слишком много терпеливого вызова.

— Вы хотите, чтобы я поднялась?

Он снова моргнул.

— Я умею сидеть на лошади. Дракон — другое дело.

Он чуть наклонил крыло ниже.

Лейла прижала ладонь к животу.

— Если я упаду, Халима убьёт нас обоих.

Дракон издал низкий рокот.

— Вас ей будет трудно убить.

Рокот повторился. В этот раз похожий на уверенное обещание.

Лейла медленно подошла к крылу. У основания, между шеей и плечом, чешуя образовывала естественные выступы. Она поставила ногу на сгиб крыла, ухватилась за тёплый гребень и с трудом поднялась. Дракон держался неподвижно, как скала. Когда она устроилась у основания шеи, сердце билось так, будто пыталось вырваться раньше неё.

— Я держусь.

Дракон расправил крылья.

Ветер ударил в лицо.

— Шахрияр…

Он прыгнул с плато.

Мир исчез.

На один страшный миг Лейла увидела только пустоту, золото крыла и песок далеко внизу. Она прижалась к его шее, пальцы вцепились в край чешуи. Потом крылья поймали воздух. Дракон поднялся, и падение стало полётом.

Пустыня раскрылась под ними.

Барханы шли волнами до горизонта. Скалы бросали длинные тени. Аль-Касир лежал у подножия горы белым пятном, дворец сиял на скале, как украшение на короне. Ветер сорвал часть вуали с лица Лейлы, слёзы выступили от скорости. Она хотела закрыть глаза, но не смогла. Слишком красиво. Слишком широко. Слишком далеко от всех дверей.

Дракон летел ровно. Один круг над плато, второй шире, над старым сухим руслом. Он не поднимался слишком высоко, не делал резких движений. Берёг её. Лейла почувствовала это через каждое движение его тела: как крыло меняет угол, как шея остаётся устойчивой, как хвост держит равновесие.

Она начала дышать.

Потом рассмеялась снова. Уже громче, ветер унёс звук, но дракон услышал. Он поднялся выше, мягко, не пугая. Солнце ударило по чешуе, и вокруг них вспыхнул золотой свет.

Впервые за долгое время Лейла не думала о Харуне, Замире, Самире, письме, яде, тайнике, клетке.

Только ветер.

Только сильная шея под ладонями.

Только пустыня, которая больше не была дорогой пленницы.

Когда дракон вернулся на плато, ноги Лейлы дрожали сильнее, чем после танца. Он опустил крыло, помогая ей сойти. Она спрыгнула на камень, пошатнулась, и огромная голова тут же оказалась рядом.

— Я цела, — сказала она, смеясь и хватаясь за его чешую. — Правда цела.

Дракон смотрел внимательно. Потом отошёл в центр плато.

Возвращение оказалось медленнее. Чешуя уходила под кожу, крылья складывались и будто растворялись в золотом свете. Тело уменьшалось, ломалось обратно в человеческую форму. На этот раз Лейла видела боль совсем близко. Шахрияр опустился на одно колено, тяжело дыша. На плечах и груди ещё держались пластины, по спине шли мелкие капли пота. Его рубаха лежала клочьями у камня, поэтому он был обнажён до пояса.

Лейла взяла накидку с седла и подошла.

— Можно?

Он поднял голову. В человеческих глазах ещё горел дракон.

— Да.

Она накинула ткань ему на плечи. Пальцы случайно коснулись чешуи у ключицы. Шахрияр глубоко вдохнул, но не отстранился.

— Больно, — сказала она. Это вышло не вопросом.

— Терпимо.

— Вы говорите как я после ожога.

— Плохая привычка.

— Значит, заразились.

Он тихо усмехнулся, сел на камень и провёл рукой по лицу. Лейла опустилась рядом, оставив между ними расстояние ладони. Пустыня под ними уже стала золотой, горячей, настоящей.

— Зачем вы дали мне лететь? — спросила она.

— Хотел, чтобы ты увидела пустыню сверху.

— Почему?

Он долго смотрел на горизонт.

— Внизу она хранит следы. Колёса, кровь, бегство, караваны. Сверху видны дороги. Вода. Скалы. Город. Иногда нужно подняться, чтобы понять, что место, где тебя держали, не весь мир.

Лейла сжала край накидки на его плече.

— Вы говорите о пустыне?

— О тебе тоже.

Она молчала. Слова вошли глубже, чем ветер.

— Я всё ещё в вашем дворце, — сказала она.

— Да.

— Всё ещё без ключа.

— Пока.

— Но сегодня вы показали мне небо.

Он повернулся к ней.

— И что ты увидела?

Лейла посмотрела на свои руки. Они уже не дрожали.

— Что страх может лететь вместе с восторгом и не убить его.

Шахрияр слушал очень внимательно.

— Ещё?

— Что дракон помнит, куда ставит крыло, если на нём человек.

— Не каждый дракон.

— Этот помнит.

Его взгляд потеплел. От этого стало трудно дышать уже без высоты и ветра.

— Лейла.

Он произнёс имя так тихо, что оно почти стало прикосновением.

Она подняла глаза.

Шахрияр сидел рядом, с накидкой на плечах, с остатками золотой чешуи на груди, с волосами, растрёпанными ветром. Без трона, без халата, без стен. Мужчина и дракон одновременно. Опасный. Уставший. Настоящий.

Она сама потянулась и коснулась чешуи у его ключицы.

— Здесь ещё горячо.

— Она уйдёт.

— А если я хочу запомнить?

Его взгляд потемнел.

— Запоминай.

Она провела пальцами по краю золотых пластин. Медленно. Сама. Шахрияр не двигался. Только дыхание стало глубже. Между ними поднялось то же напряжение, что у фонтана, но теперь оно было тише и плотнее. Лейла чувствовала его тепло, запах ветра, соли, горячего камня. Вспоминала поцелуй. Вспоминала его руку на её ладони. Вспоминала полёт.

Он поднял руку и остановил её пальцы у своей груди.

— Если продолжишь, я забуду, что обещал себе быть терпеливым.

Сердце ударило сильно.

— Вы обещали себе?

— После первой ночи. После фонтана. После каждой твоей фразы, которая должна была меня разозлить и почему-то держала рядом.

Лейла не знала, как ответить. Честно было бы сказать, что ей тоже трудно. Что она боится его желания и собственного. Что после полёта её тело помнит не только страх, но и силу, которой доверилось.

Она сказала проще:

— Сегодня я хочу помнить полёт.

Шахрияр кивнул и отпустил её руку.