Танцовщица для дракона

Глава 19. Крылья над пустыней

Шахрияр пришёл за Лейлой до рассвета.

Восточное крыло ещё спало. За дверью дежурный стражник менял вес с одной ноги на другую, фонтан в саду журчал ровно, лампы под арками догорали жёлтым светом. В комнате пахло корицей, которую Рума спрятала в нижнем ящике сундука, и гранатовой кожурой после вчерашнего плода.

Лейла проснулась от короткого стука.

Ясмина поднялась с ковра быстрее неё, схватила покрывало и прошептала:

— Если это ещё один подарок, я выйду с табуретом.

— Это я, — сказал за дверью Фарид.

Ясмина опустила табурет, который уже успела взять.

— Тоже повод.

Лейла накинула халат и подошла к ширме. Ясмина открыла дверь. Фарид стоял в коридоре, а за его плечом виднелся Шахрияр. Без свиты. В дорожной накидке цвета песка, с волосами, убранными кожаным ремнём. На поясе у него висел короткий клинок. Лицо было спокойным, но глаза горели бодростью человека, который давно проснулся и уже принял решение.

— Собирайся, — сказал он.

Лейла сжала край халата.

— Куда?

— В пустыню.

Ясмина открыла рот. Фарид тихо произнёс:

— До того как ты скажешь всё, что думаешь, вспомни, что коридор узкий.

— Я как раз думаю коротко, — ответила она. — Пустыня? Сейчас?

Шахрияр посмотрел на Лейлу.

— Вернёмся до полудня.

— Халима знает?

— Халима сказала, что я окончательно испортил ей утро.

— Значит, знает.

— И велела надеть закрытое дорожное платье, взять воду, плотную вуаль и Ясмину оставить здесь.

Ясмина тут же возмутилась:

— Почему оставить?

— Потому что там, куда мы едем, лишние люди станут лишними глазами.

— Я умею быть нужными глазами.

Фарид кивнул.

— Поэтому тебя оставляют в восточном крыле: смотреть, кто начнёт спрашивать.

Ясмина замолчала. Такой довод она оценила.

Лейла смотрела на Шахрияра. После гранатового шербета, допросов, Самира, Замиры и тайника предложение выйти за стены дворца казалось слишком широким для дыхания.

— Это приказ?

— Да.

Он сделал паузу.

— И приглашение.

Она услышала разницу. Он тоже ждал, поймёт ли.

— Мне нужно одеться.

— У тебя десять минут.

Ясмина закрыла дверь и сразу метнулась к сундуку.

— Десять минут на пустыню. Мужчины считают время как налоги: им кажется, что все должны успеть.

Она достала дорожное платье: плотная ткань цвета песка, узкий пояс, лёгкие шаровары под подолом, закрытый верх, тёмная вуаль. Рума, вероятно, подготовила всё заранее по приказу Халимы. В складках лежал маленький мешочек с сухими финиками и солью.

— Рума знала, — сказала Лейла.

— Рума всегда знает раньше нас и делает вид, что это здравый смысл.

Ясмина помогла застегнуть платье, спрятала волосы под вуаль, задержала ладони на плечах Лейлы.

— Смотри на него, когда он молчит. У него лицо становится честнее.

— Ты уже изучаешь падишаха?

— Я изучаю людей, от которых ты возвращаешься то с книгами, то с гранатами, то с дрожащими руками.

Лейла взяла её пальцы и сжала.

— Я вернусь.

— Это тоже говори как обещание, а не как фразу для двери.

— Вернусь.

Ясмина кивнула и отступила.

Шахрияр ждал у арки. Фарид передал Лейле маленький бурдюк с водой и тонкие перчатки.

— Халима велела передать: если повелитель решит показать тебе что-то с зубами, когтями или крыльями, держись дальше от хвоста.

Лейла посмотрела на Шахрияра.

— Хвоста?

— Халима любит точность.

Фарид проводил их до служебных ворот. Там стояли две лошади и Джамаль. Конь Шахрияра был высокий, тёмный, с золотым налобником. Для Лейлы приготовили серую кобылу с мягким седлом. Джамаль проверил подпругу, затем подал ей руку.

— Ездить умеешь?

— Сидеть умею. Быстро — хуже.

— Сегодня быстро будет только один участок.

Это прозвучало подозрительно.

Шахрияр легко вскочил в седло.

— Джамаль проводит нас до внешних скал. Дальше ждёт.

— А стража?

— Уже стоит по пути.

Лейла устроилась в седле. Тело вспомнило дорогу в клетке, тряску, пыль, жажду. Она заставила себя глубже вдохнуть. Сейчас под ней была лошадь, не деревянная клетка. Руки держали повод, не прутья. Рядом ехал человек, который мог быть и опасностью, и защитой.

Ворота открылись.

Аль-Касир ещё спал в сером свете. Узкие улицы пахли холодным камнем, вчерашним дымом и хлебом, который только ставили в печи. На нижнем рынке несколько торговцев раскладывали корзины. Собаки перебегали дорогу, мальчик у колодца застыл с верёвкой в руках, узнав падишаха даже без знаков власти. Шахрияр не останавливался. Копыта глухо стучали по плитам, потом городская дорога сменилась песком и камнем.

Пустыня встретила их прохладой.

До рассвета она была почти синей. Барханы лежали мягкими спинами, редкие кусты казались тёмными пятнами, дальние скалы поднимались неровной стеной. Над горизонтом тонко светлела полоска золота.

Лейла давно видела пустыню только через страх: клетка, Харун, сухие губы, чужая рука с ключами. Сейчас она ехала свободно, и от этого песок выглядел иначе. Огромным. Равнодушным. Живым.

Шахрияр поравнялся с ней.

— Тяжело?

— Память тяжелее седла.

Он принял ответ без лишнего вопроса.

— Мы свернём к старому крылатому плато. Там тихо.

— Почему крылатому?

— Узнаешь.

Джамаль ехал впереди, проверяя низкие тропы между скалами. В какой-то момент он поднял руку. Из-за камней вышли двое стражников, поклонились Шахрияру, затем скрылись снова.

— Дорога закрыта, — сказал Джамаль. — Чужих следов нет.

— Жди у нижнего прохода, — ответил Шахрияр.

Джамаль посмотрел на Лейлу.

— Если он велит закрыть уши, закрывайте.

— Почему?

— Драконы громкие.

Шахрияр бросил на него взгляд.

— Ты решил стать Фаридом?

— Мне далеко, повелитель.

Джамаль развернул коня и остался у прохода, а Шахрияр повёл Лейлу выше. Тропа стала круче. Камни под копытами звенели, ветер усилился, вуаль прижималась к губам. Через несколько минут они выехали на широкое плато.

Оно висело над пустыней, как край мира.

С одной стороны поднимались тёмные скалы, с другой открывался простор до самого горизонта. Солнце уже касалось песка, и барханы загорались один за другим. Внизу тонкой линией виднелся Аль-Касир, белые стены дворца, синие купола, золотая искра на главной башне.