Танцовщица для дракона

— Значит, кто-то добавлял что-то у стола.

Лейла выпрямилась.

— Если яд был в порошке, его могли смешать с растёртой кожурой, чтобы запах был похож на гранат.

Ясмина подошла к тканевой коробке, которую Фарид оставил для осмотра в комнате. В подкладке действительно был узкий карман. Пустой. На внутреннем шве — красная пыль.

— Здесь.

Саида сжала зубы.

— Ламира принесла яд.

— Или коробка несла яд, а Ламира могла не знать, — сказала Лейла.

— Ты её защищаешь?

— Я не хочу дать настоящей руке спрятаться за служанкой слишком быстро.

Наргис тихо сказала:

— Мейса не могла.

— Могла, — ответила Саида. — Любой может, если его правильно держат за горло.

В коридоре послышались быстрые шаги. Рума вошла без поклона.

— Девочку с родинкой нашли. Зовут Таля. Она не с кухни Наргис, а из прачечной. Ей дали кувшин у бокового входа и сказали отнести к Наргис. Сказала Мейса.

Наргис всхлипнула.

Халима, вошедшая следом, была мрачнее грозы.

— Мейсу нашли?

— В старой прачечной, — сказал Фарид из-за её плеча. — Живую. Пыталась смыть с рук красную пыль и плакала.

— Ведите, — сказала Саида.

Халима подняла руку.

— Не ты.

— Она моя служанка.

— Поэтому ты будешь молчать, пока её допрашивают. Если сорвёшься, я выведу тебя.

Саида подчинилась, хотя по лицу было видно, чего ей это стоит.

Мейсу привели через несколько минут. Молодая женщина с мокрыми рукавами, красными глазами и дрожащими губами. Увидев Наргис, она упала на колени.

— Госпожа, простите.

Наргис побледнела так сильно, что Лейла шагнула к ней ближе.

Халима говорила спокойно.

— Кто дал порошок?

Мейса рыдала.

— Я не знала, что это убьёт. Сказали, ей станет плохо. Только плохо. Чтобы лекарь пришёл. Чтобы все решили, что Наргис-хатун глупая и опасная. Я не хотела смерти.

— Кто сказал?

Мейса закрыла лицо.

Фарид присел перед ней.

— Посмотри на меня. Если скажешь имя сейчас, у тебя будет шанс жить. Если будешь молчать, тебя отдадут Джамалю, и он спросит иначе.

Мейса подняла глаза.

— Ламира дала коробку. Сказала, карман внутри. Порошок уже был там. Я должна была добавить в кувшин, когда Наргис-хатун отвернётся. Ламира сказала, госпожа Замира хочет проучить пенсарку и Наргис-хатун за голубые плиты. Я не знала, что там яд.

Наргис закрыла рот рукой.

Саида тихо произнесла:

— Замира.

Халима резко повернулась к ней.

— Имя прозвучало из уст служанки. Пока это не доказательство против госпожи.

— Конечно, — сказала Саида. — У нас же порошок сам родился в коробке.

Лейла смотрела на Мейсу.

— Почему согласилась?

— Мой брат в долговом доме. Ламира сказала, что его выкупят. Потом сказала, что если я откажусь, его отправят на соляные работы.

Слова ударили по комнате. Лейла вспомнила Сумаю, кожаную бирку, приказ Шахрияра выкупить долг тихо.

Вот как удобно работал страх.

Халима взяла с подноса красную пыль, посмотрела на Фаридa.

— Мейсу под охрану. Ламиру отдельно. Талю оставить под защитой Румы. Наргис возвращается к себе, Саида остаётся при ней. Шербет, порошок и коробку — Самману. Я иду к падишаху.

— Я тоже, — сказала Лейла.

— Нет.

— Хатун.

— Нет.

Лейла замолчала, но не отступила взглядом.

Халима подошла ближе.

— Ты сегодня спасла Наргис от немедленного обвинения. Этого достаточно. Если сейчас пойдёшь к падишаху, Замира скажет, что ты лично ведёшь против неё дело через постель и милость. Я скажу. Фарид подтвердит. Самман принесёт яд. Джамаль получит Мейсу. Так это будет расследование, а не женская драка.

Лейла поняла. И всё равно сердце билось тяжело.

— Наргис будет в безопасности?

— Саида перегрызёт горло любому, кто подойдёт без спроса.

Саида кивнула.

— С удовольствием.

Наргис плакала тихо. Лейла подошла к ней.

— Ты не виновата.

— Моя Мейса…

— Её взяли за брата.

— А я не заметила.

— Потому что она была рядом давно. Таких людей замечают меньше всего.

Наргис сжала её руки.

— Ты могла умереть из-за моего подарка.

— Я не выпила.

— Потому что не доверяешь мне?

Лейла ответила честно:

— Потому что не доверяю пути, которым пришёл кувшин.

Наргис кивнула сквозь слёзы.

— Это разумно.

— Это дворец.

Саида отвела Наргис в сторону. Перед уходом посмотрела на Лейлу.

— Сегодня я твоя должница.

— Нет.

— Да. Не спорь. Я выбираю долги сама.

Она ушла с Наргис.

В восточное крыло Лейлу вернули под охраной. Ясмина шла рядом, сжимая свёрнутую записку Наргис.

— У меня дрожат колени, — призналась она.

— У меня тоже.

— У тебя незаметно.

— Это платье скрывает.

Рума уже ждала в комнате. На столе стоял новый кувшин воды, рядом серебряная пластинка, чистые чаши и лепёшки.

— Садитесь обе. Пить будете только воду. Еду проверила. Если кто-то принесёт ещё один подарок, я засуну его дарителю туда, где подарки не носят.

Ясмина села.

— Рума, вы грубая.

— Живая.

Лейла взяла чашу воды. Рука слегка дрожала. День прошёл как допрос, только вместо клинка были кувшин, записка, порошок и долговой дом.

Через час пришёл Фарид.

— Падишах знает.

Лейла поднялась.

— И?

— Замира утверждает, что коробку с тканями готовила Ламира сама, а она только велела передать вышивку Наргис. Ламира молчит. Мейса повторила показания Джамалю. Самман подтвердил яд. Доказательств против Замиры пока мало.

— Она снова уйдёт?

— Не уйдёт. Отойдёт на шаг. Падишах запретил ей принимать новых служанок, отправлять подарки и покидать свои покои без разрешения Халимы до конца проверки.

Ясмина выдохнула.

— Для Замиры это почти кандалы.

— Красивые, — сказал Фарид. — Она оценит.

— А Наргис? — спросила Лейла.

— Снята с подозрения официально. Пока в гареме это услышат, придумают ещё десять версий.

— Пусть придумают. Главное, что суд не тронет её.

Фарид посмотрел на Лейлу внимательнее.

— Падишах велел передать тебе благодарность.

— За что?

— За то, что ты думала быстрее слухов.

Он положил на стол маленький свёрток.

— И ещё это.

Внутри лежал гранат. Целый, тяжёлый, с гладкой кожурой. К нему была привязана короткая записка.

«Этот режь сама».