Танцовщица для дракона

— Старые следы. Свежие тоже. Проход узкий, но человек с твоим ростом прошёл бы.

— Куда ведёт?

— К складам воды, потом к внешнему двору. Дальше к старому каналу. Сейчас всё перекрыто стражей.

— Значит, Наргис сказала важное.

— Да. Халима уже объясняет ей цену важных слов.

— Жёстко?

— Достаточно.

Лейла опустила пальцы здоровой руки в воду. Прохлада сразу успокоила кожу.

— Она испугалась вчера за чаем.

— Наргис пугается часто.

— Люди вроде неё долго выживают в гареме?

— Если рядом есть те, кто думает за них.

— Саида?

— Иногда.

— Замира?

Шахрияр посмотрел на воду.

— Замира думает за тех, кого потом использует.

Ответ прозвучал спокойно, но в нём была старая усталость. Лейла задумалась, почему он держит рядом женщин, которым сам не доверяет. Потом вспомнила слова о троне и клетке.

— Вы тоже в клетке, — сказала она.

Он поднял глаза.

— Продолжай.

— У вас больше ключей. Стены шире. Люди кланяются, когда вы проходите. Смысл тот же: нельзя идти туда, куда хочется, если долг держит за горло.

Шахрияр долго молчал. Фонтан шумел между ними. Вода собирала остатки заката и дробила их на маленькие искры.

— Ты смело говоришь о моём долге.

— Я видела вас с соколом. Вы понимали его лучше, чем многие понимают людей.

— И решила пожалеть падишаха?

— Жалость вам не нужна.

— Что нужно?

Лейла провела мокрыми пальцами по краю чаши.

— Честный ответ, когда вы сами спросили.

Он подошёл ближе. Не вплотную. Между ними оставалась чаша фонтана, и это помогало дышать.

— Тогда честно ответь мне. Если завтра я дам тебе ключ от двери восточного крыла, куда пойдёшь?

Вопрос ударил неожиданно.

Свобода в виде простой железки. Возможность выйти дальше сада. Дойти до ворот не получится. Дворец полон стражи. Но сам ключ изменил бы всё. Лейла смотрела на воду и не торопилась.

— Сначала к Мине.

— В дом ткачих?

— Да. Потом к Басиму, если его пустят к посетителям. Потом в библиотеку за книгой, которую вы оставили.

— Не к воротам?

Она подняла на него взгляд.

— От ворот меня вернут за десять шагов. Я предпочитаю тратить силы на дорогу, которая даст ответ.

— И какой ответ даст Мина?

— Как живут те, кого вы спасаете так, чтобы это выглядело прихотью.

В его глазах мелькнуло узнавание вчерашнего разговора.

— Ты держишь мои слова крепко.

— У меня мало вещей, которые можно держать.

Шахрияр обошёл фонтан. Теперь они стояли рядом. Его рукав почти касался её плеча. От него пахло кожей, солнцем, пылью соколиного двора и слабым дымом чешуи.

— Я дам тебе ключ.

Лейла повернулась к нему.

— Когда?

— Когда пойму, что ты не используешь его для глупости.

— Вы считаете побег глупостью?

— Из моего дворца без людей, денег, карты и языка? Да.

— Значит, вы уже думали, как я могла бы бежать.

— Я думаю обо всём, что может случиться рядом с тобой.

Слова звучали просто. После них вода в фонтане вдруг стала слишком громкой.

Лейла отвела взгляд первой.

— Тогда думайте ещё о том, что клетка делает людей изобретательными.

— Я уже заметил.

Он стоял близко. Очень близко. Сад был тихий, Фарид и Ясмина у арки находились достаточно далеко, чтобы не слышать каждого слова. Свет угасал. На щеке Шахрияра тонко мерцала чешуя, почти незаметно, как отблеск воды.

Лейла почувствовала, что сейчас он может коснуться её. И что она не знает, отступит ли.

Шахрияр поднял руку. Медленно, давая ей время. Пальцы остановились у её лица, затем убрали прядь волос, выбившуюся у виска.

— Ты боишься?

— Да.

— Меня?

— Того, что рядом с вами я начинаю забывать простые ответы.

Его пальцы задержались у её щеки.

— Какие?

— Бежать. Молчать. Не смотреть слишком долго.

Он выдохнул. Тихо. Почти сдержанно.

— Я могу поцеловать тебя?

Вопрос был таким спокойным, что Лейла сначала услышала только смысл, потом уже вес. Падишах спрашивал. Мужчина, который мог приказать, стоял в саду у фонтана и ждал ответа.

Она посмотрела на его губы, затем в глаза. Внутри поднялся страх, но в нём уже было место желанию. Тонкому, горячему, пугающему своей честностью.

— Один раз, — сказала она.

— Один.

Он наклонился.

Поцелуй оказался мягче, чем она ждала. Его губы коснулись её медленно, осторожно, словно он проверял не власть, а её дыхание. Лейла стояла неподвижно только первый миг. Потом здоровая рука сама легла на край фонтана, чтобы удержаться. Вода под пальцами дрогнула. Шахрияр не прижал её к себе, не взял больше, чем получил. Только его ладонь легла рядом с её лицом, тёплая, сильная, с золотыми пластинами у костяшек.

Поцелуй закончился раньше, чем тело успело понять, как жить дальше.

Шахрияр отстранился на ладонь.

Лейла вдохнула. Воздух пах жасмином и им.

— Вы умеете держать слово, — сказала она тихо.

— Иногда.

— Это должно тревожить?

— Это должно быть честным ответом.

Она почти улыбнулась, но удержалась.

У арки Ясмина нарочно громко уронила что-то металлическое. Фарид сухо произнёс её имя. Судя по звуку, она тут же подняла предмет и сделала вид, что всё произошло само.

Шахрияр посмотрел в ту сторону.

— Твоя служанка намекает, что время вышло.

— Она делает это очень тонко.

— Завтра пришлю книгу с крупным письмом. И табличку для Ясмины.

Лейла подняла глаза.

— Вы разрешаете учить её?

— Я сказал, что пришлю табличку.

— Это почти одно и то же.

— Осторожнее с выводами.

— После сегодняшнего?

— Особенно после сегодняшнего.

Он отступил первым. Это тоже было частью слова.

— Фарид проводит тебя. Халиме передашь, что голубой ход закрыт.

— Вы сами ей скажете.

— Скажу. Но она любит получать сведения из разных уст и сравнивать, кто что понял.

— Значит, я уже часть её проверки.

— Ты давно стала частью многих проверок.

— Приятная новость.

— Живая новость.

Он произнёс это с лёгкой сухостью, но в глазах осталась теплота.

Лейла поклонилась и пошла к арке. Ноги держали ровно, хотя внутри всё ещё шумела вода фонтана. Ясмина встретила её взглядом, полным вопросов. Фарид посмотрел на лицо Лейлы, на Шахрияра у фонтана, на её слегка влажные пальцы и, как всегда, сделал вывод раньше слов.

— В восточное крыло, госпожа?

— Да.