Танцовщица для дракона

— Эту возьмёшь в покои. Первую оставим здесь.

— Почему?

— Чтобы у тебя был повод вернуться.

Ответ прозвучал спокойно. Слишком просто.

Лейла посмотрела на него, пытаясь понять, шутит ли он. Шахрияр не улыбался.

— Вы могли бы приказать мне вернуться.

— Мог бы.

— Зачем повод?

— Ты лучше говоришь, когда думаешь, что пришла сама.

Удар попал точно. Лейла почувствовала, как щеки снова теплеют, и рассердилась на себя за это.

— Вы любите проверять людей.

— Я правитель.

— Это болезнь?

— Привычка выживших.

Он подошёл к полке, выбрал тонкий свиток.

— Прочти первую строку.

Лейла взяла свиток. Почерк был крупнее. Она разобрала медленно:

— «У первого источника… люди построили стены… чтобы вода… не ушла к песку».

— Хорошо.

— Странная фраза.

— Почему?

— Вода уходит не к песку. Её уводят люди.

Шахрияр посмотрел на неё так, словно она случайно сказала нечто важное.

— Вот поэтому тебе стоит учить язык.

Она вернула свиток.

— Чтобы спорить с древними текстами?

— Чтобы понимать современные.

В дверь тихо постучали. Фарид вошёл после разрешения.

— Повелитель, Рашид аль-Бакри ждёт продолжения совета. Он уже трижды спросил, не потерялись ли карты.

— Скажи, карты на месте.

— А падишах?

— Через четверть часа.

Фарид поклонился. Перед уходом его взгляд скользнул по книге в руках Лейлы.

— Вижу, восточное крыло получило занятие.

— И новую проблему, — сказал Шахрияр.

— Проблемы любят компанию.

Дверь закрылась.

Лейла приготовилась уйти, но Шахрияр не позвал Фарида обратно. Вместо этого он подошёл к низкому столу у стены и провёл пальцами по натянутой на раме коже маленького барабана. Звук был тихим, едва слышным.

— Вчера ты танцевала для зала.

Лейла насторожилась.

— Да.

— Станцуй для меня.

Слова прозвучали без нажима. Оттого стали опаснее.

Она посмотрела на дверь, затем на окна, на карты, на книги.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Здесь нет музыкантов.

— Ритм есть.

Он снова коснулся барабана. Три мягких удара легли в тишину.

Лейла почувствовала, как тело помнит вчерашний зал, жар ламп, взгляд на троне. Сегодня на ней было закрытое платье. Белое, с узкими рукавами, с воротом у шеи. Здесь не было Сафии, наложниц, мужчин у колонн. Только Шахрияр, книги, карты и тихий барабан под его пальцами.

— У меня условие.

Он поднял взгляд.

— Говори.

— Пока танец не закончится, вы не касаетесь меня.

— Боишься?

— Думаю.

— О чём?

— О том, что танец без свидетелей может стать тем, о чём потом никто не спросит.

Шахрияр убрал руку от барабана.

— Я даю слово.

— Падишаха или мужчины?

— Моё.

Она приняла это после короткой паузы.

— Тогда я станцую.

Шахрияр отступил к столу. Не сел на трон, которого здесь не было. Просто прислонился бедром к краю, оставив руки на виду. Это была мелочь. И ответ на её условие.

Лейла сняла вуаль и положила на стул. Белое платье не годилось для танца так, как шёлк из малого зала. Оно не открывало тело, не звенело, не вспыхивало золотом при каждом движении. Пришлось искать другой язык.

Она подняла руки.

Барабан зазвучал снова. Шахрияр бил пальцами медленно, неровно в начале, потом поймал ритм. Он не был музыкантом, зато в его движении чувствовалась война: шаг коня, ожидание удара, короткая пауза перед приказом.

Лейла начала с поворота кистей. Белые рукава скрывали запястья, и движение стало сдержаннее. Она позволила ткани работать вместе с телом. Узкий ворот держал шею, значит, взгляд должен был говорить больше. Подол скользил по ковру, не взлетал, зато подчёркивал шаги.

Это был танец не для продажи.

Танец разговора.

Она двигалась вокруг стола, не подходя слишком близко. Пальцы касались воздуха над книгами, плечи смягчались, бёдра ловили глухой ритм, но не отдавали ему всю власть. Поворот. Взгляд. Полшага назад. Ладонь у сердца. Снова поворот.

Шахрияр смотрел.

Сначала как правитель, которому показывают редкое мастерство. Потом иначе. Его пальцы на барабане стали медленнее. Чешуя у горла начала светиться, выдавая то, что лицо ещё удерживало. Лейла заметила и едва не сбилась. Белое платье вдруг стало не защитой, а тонким слоем между её кожей и его вниманием.

Она закончила танец там, где начала: у стола, на расстоянии вытянутой руки от него. Поднятые ладони медленно опустились. Дыхание стало частым. В комнате слышался только фонтан за окном.

Шахрияр сдержал слово.

Он не коснулся её.

Долго.

Потом сказал:

— Подойди сама.

Это было честнее приказа.

Лейла могла отказаться. Он оставил это между ними, и оттого выбор стал тяжелее. Она подошла на один шаг. Потом на второй. Остановилась рядом.

Шахрияр взял её руку только тогда, когда она не отстранилась. Пальцы сомкнулись на её запястье мягко, без силы. Он поднял её ладонь к губам и поцеловал внутреннюю сторону, туда, где кожа была тонкой и ещё помнила верёвки.

У Лейлы перехватило дыхание.

Поцелуй длился меньше мгновения. В нём не было спешки, требования, победы. Только жар его губ и тёплое золото чешуи возле её пальцев.

Шахрияр отпустил её руку.

— Теперь иди.

Она не сразу поняла.

— Совет?

— Совет тоже.

— А ещё?

Он посмотрел на её губы, затем снова в глаза.

— Если останешься, я захочу больше, чем обещал брать сегодня.

Лейла почувствовала, как внутри поднялась волна жара. Она не была готова назвать это вслух. Не хотела, чтобы он увидел слишком ясно.

— Вы можете приказать мне остаться.

— Могу.

— Почему не приказываете?

— Потому что ты станцевала лучше, когда пришла по своей воле.

Это было сказано просто. Без красивой ловушки. Именно поэтому слова задели сильнее.

Лейла взяла книгу со стола.

— Тогда я пойду.

— Прочтёшь первые три страницы.

— А если не пойму?

— Принесёшь вопросы.

— И это тоже повод вернуться?

— Да.

Она кивнула, подошла к двери и уже взялась за ручку, когда он произнёс:

— Лейла.

Она обернулась.

— Да?

— Белое платье оставь. Оно тебе идёт.

На этот раз она не спрятала улыбку полностью.

— Нахида будет довольна.

— Я говорил не о Нахиде.

Её улыбка исчезла от смущения. Она быстро склонила голову и вышла.