Танцовщица для дракона

Глава 32. Пепел в чаше

Далию поймали у старой прачечной на рассвете.

Лейла узнала об этом от Фарида, когда северные покои ещё держали ночной холод. Ясмина сидела у стола с чашей тёплой воды и пыталась отмыть с пальцев чернильное пятно. Рума стояла у двери, как обычно, с лицом человека, который мог накормить и ударить одной рукой.

Фарид вошёл без улыбки.

— Живая? — спросила Лейла.

— Живая. Быстрая. Глупая. В этом порядке.

Ясмина вскочила.

— Где?

— У старой прачечной. Пыталась пройти через бельевую шахту к хозяйственному двору. На руке красная нить. При ней второй кусок воска с пенсарским оттиском и список входов в ваши покои у малого сада.

Рума поставила чашу на стол так резко, что вода плеснула через край.

— Вот тебе и беглянка.

Лейла почувствовала, как воздух в комнате стал плотнее.

— Кто допрашивает?

— Джамаль. Халима присутствует. Я пришёл за вами.

Ясмина сразу шагнула к Лейле.

— Ей можно?

— Не в допросную. За решётку малой комнаты. Повелитель разрешил.

Лейла медленно поднялась.

Метка под браслетом отозвалась слабым теплом. После ночи в архиве она горела ровнее, но уже без прежнего доверчивого жара. Словно пламя научилось держать себя внутри.

— Он там?

— Да.

Фарид не уточнил имя. И не нужно было.

Халима ждала у поворота. Она оглядела Лейлу с головы до ног: закрытое платье, плотный браслет, волосы заплетены, лицо спокойное.

— Выдержишь?

— Да.

— Если станет дурно, садишься сразу. Спорить будешь потом.

— Самман сказал тебе следить?

— Самман сказал много лишнего. Я выбрала полезное.

Они пошли через боковую галерею. Люди Джамаля стояли у каждого выхода. Северное крыло больше не казалось забытым. Теперь оно дышало сталью и осторожностью.

За решёткой малой комнаты уже стоял узкий стул. Лейла села. Халима встала рядом. Через резной узор было видно допросную.

Далия сидела на табурете посреди комнаты. Руки связаны тонкой верёвкой, волосы выбились из-под вуали, на щеке ссадина. Она была моложе, чем Лейла думала. Может, двадцать. Может, меньше. Глаза бегали от Джамаля к Шахрияру, от Шахрияра к Фариду, который вошёл и встал у стены.

Шахрияр стоял у стола. Он не смотрел на Лейлу, но она почувствовала, что он знает о ней за решёткой. Чешуя у его горла была почти незаметной. Лицо падишаха. Руки мужчины, который всю ночь не спал.

На столе лежали вещи Далии: красная нить, список входов, кусок воска, маленький нож для разрезания швов и медная монета с отметиной дома Рашида.

Джамаль говорил ровно:

— Кто дал тебе карту?

Далия молчала.

— Кто велел войти в покои у малого сада под чужим именем?

Молчание.

— Кто дал печать Пенсары?

Она сглотнула.

Шахрияр взял со стола медную монету.

— Твоя мать живёт в доме Хасана-торговца. Дом Хасана кормится от людей Рашида. Тебе сказали, что если заговоришь, её выгонят.

Далия резко подняла голову.

— Не трогайте её.

— Я уже отправил туда людей Джамаля. Не Рашида. Твою мать вывели час назад. Она в безопасном доме у Халимы.

Далия побледнела.

Халима рядом с Лейлой едва слышно сказала:

— Умно.

Лейла смотрела на Шахрияра. Он ударил не страхом, а защитой. И попал.

Далия закрыла лицо связанными руками.

— Я не знала про змею.

Джамаль чуть подался вперёд.

— Кто знал?

— Не я. Клянусь. Мне велели только ковёр. Потом список. Потом воск спрятать, если придётся бежать. Про корзину я не знала.

— Кто велел?

Она молчала.

Шахрияр положил монету перед ней.

— Твоя мать под моей защитой. Это слово падишаха. Теперь твоё слово.

Далия всхлипнула.

— Ламира.

Имя тихо упало на стол.

Лейла сжала пальцы.

Ламира. Служанка Замиры. Масло. Шербет. Бумага из архива.

Джамаль спросил:

— Ламира дала карту?

— Да. Не всю. Кусок. Сказала, нужно положить в нишу. К нише меня провёл человек из хозяйственного двора. Я вошла с ковром. Панель открыли потом, из шахты. Я только показала место.

— Кто подписал вход?

— Салим. Писец.

— По чьему приказу?

Далия затряслась.

— Я не знаю. Салим сказал: «из канцелярии». Ламира сказала, что всё закрыто сверху.

Рашида в комнате не было, но его имя стало видно в воздухе.

Шахрияр спросил:

— Замира знала?

Далия сжала губы.

Джамаль сделал шаг.

Шахрияр остановил его ладонью.

— Твоя мать уже защищена. Дальше ты выбираешь, кого защищаешь сама.

Далия смотрела в пол.

— Ламира входила к Замире каждую ночь. После письма. После шкатулки. После карты. Я слышала, как Замира сказала: «Пусть дочь писца сама станет письмом». Я не знаю, что она имела в виду.

Лейла почувствовала ледяную ясность.

Она имела в виду её тело. Её покои. Её метку. Её надежду. Всё, на чём можно написать чужую вину.

— Где Ламира? — спросил Джамаль.

— Должна была быть у западной прачечной ночью. Потом ушла. Сказала, что встретится с человеком Рашида и посольским гонцом у старого водного хода через два дня.

Фарид поднял взгляд.

— Посольский гонец?

— Да. Тот, что носит зелёную перевязь под поясом.

Шахрияр повернулся к Джамалю.

— Живыми.

— Да, повелитель.

Далия вдруг расплакалась.

— Я правда не знала про змею. И про лекарство не знала.

Лейла резко выпрямилась.

Шахрияр тоже услышал.

— Какое лекарство?

Далия поняла, что сказала лишнее. Губы побелели.

Джамаль наклонился к ней.

— Говори.

— Ламира говорила с женщиной из лекарской кладовой. Что нужно средство после стресса. Чтобы кровь успокоилась. Она смеялась и сказала: «Если там есть искра, пусть погаснет раньше, чем станет пламенем».

В комнате стало так тихо, что Лейла услышала свой пульс.

Шахрияр не шелохнулся.

Только чешуя поднялась по его шее.

Халима положила ладонь на плечо Лейлы.

— Дыши.

Лейла вдохнула.

Медленно. Через боль.

Самман ворвался в северные покои через час, когда Лейлу уже вернули обратно.

Он был злой. По-настоящему. Без привычного ворчания.

За ним вошла Халима, потом Рума с запечатанной чашей, потом Фарид с лицом человека, который лично обиделся на весь дворец.

— Сюда, — сказал Самман.

Лейла сидела у стола. Ясмина стояла рядом и держала её за руку, хотя сама дрожала.

— Что нашли? — спросила Лейла.

Рума поставила чашу на стол.