Страница 116 из 132
— Да.
— Значит, метке ты поверил быстрее, чем мне.
Он словно получил удар.
Кайс тихо выдохнул. Джамаль посмотрел в сторону, будто не хотел слышать личное.
Шахрияр сказал:
— Я поверил фактам, когда они появились.
— Я была фактом.
— Ты была женщиной, которую я боялся потерять и боялся оправдать только потому, что люблю.
Слово прозвучало впервые так прямо.
Лейла не успела защититься.
Гнев дрогнул. Боль осталась.
— Любовь без доверия снова станет клеткой.
— Я знаю.
— Нет. Ты только начинаешь понимать.
Он поднял руку, но остановился.
— Можно?
Она поняла, что он хочет коснуться метки.
— Нет.
Рука опустилась.
Это было маленькое движение. Почти незаметное. Но оно стоило им обоим слишком много.
Кайс шагнул к выходу.
— Я, пожалуй, оставлю вас с доказательствами и ранами.
Шахрияр не глядя сказал:
— Ты останешься под рукой Джамаля.
— С радостью. Его компания честнее многих.
Джамаль положил ладонь ему на плечо.
— Пойдём.
Кайс посмотрел на Лейлу.
— Если решите, что двери во дворце слишком умны, нижние сады всё ещё существуют.
Шахрияр резко шагнул, но Лейла сказала раньше:
— Я уже решила.
Кайс улыбнулся.
— Да. Вижу.
Джамаль увёл его.
В архиве остались Шахрияр и Лейла.
Книга лежала на столе под печатью. Лампа трещала. За окном ночь стала светлее у края, но до рассвета было ещё далеко.
Шахрияр стоял перед ней, и впервые за эти дни его власть выглядела не бронёй, а тяжестью.
— Я пришёл к двери, — сказал он.
— Я слышала.
— Ты не позвала.
— Да.
— Я хотел войти.
— Замок был с твоей стороны.
Он закрыл глаза.
— Лейла.
— Ты знал, что это будет больно?
— Да.
— И всё равно оставил меня там.
— Да.
Она кивнула.
— Вот это честно.
Он открыл глаза. В них был дракон, вина и тоска, от которой у Лейлы заболело горло.
— Я ошибся.
— Скажешь это на совете?
— Если понадобится.
— Мне нужно не «если».
— Скажу.
Молчание стало гуще.
Лейла устала стоять прямо. Ночь, ход, страх, Кайс, доказательства, его слово «люблю» — всё навалилось сразу. Она опёрлась о край стола.
Шахрияр заметил.
— Тебе плохо?
— Нет.
— Самман говорил…
— Не сейчас.
— Я не буду говорить о ребёнке как о доводе.
Она резко подняла глаза.
Он знал.
— Самман сказал?
— Халима. Только что. После гадюки. Она решила, что я обязан знать.
— Конечно. Все обязаны знать раньше меня.
— Лейла.
— Я знаю, что пока рано. Но уже достаточно, чтобы меня убивали аккуратнее.
Он побледнел.
— Я поставлю людей Джамаля внутри северного крыла.
— Снова стены.
— Да. И люди, которые отвечают мне кровью.
— А мне?
Он замолчал.
Она усмехнулась устало.
— Вот.
Он подошёл ближе. Медленно, чтобы она могла отступить.
— Я не знаю, как исправить быстро.
— Быстро уже не выйдет.
— Тогда начну медленно.
Лейла смотрела на него и ненавидела то, что хочет прикоснуться. Ненавидела, что тело помнит его руки не как замок. Что метка тянется к нему сквозь браслет, будто не знает обиды. Что его лицо сейчас не холодное, а живое.
Он остановился совсем близко.
— Я не прошу прощения вместо доверия.
— Хорошо.
— И не прошу забыть северную дверь.
— Хорошо.
— Но прошу вернуться живой.
— Я стою перед тобой.
— Вернуться так же из этой ночи. Сейчас. Со мной.
Она закрыла глаза на миг.
Когда открыла, он был там же. Ждал.
Она шагнула сама.
Не к примирению. К теплу, которое всё ещё было её выбором.
Шахрияр не двинулся, пока она не коснулась его груди ладонью. Тогда выдохнул, как человек, который слишком долго держал боль под рёбрами.
Лейла подняла лицо.
Поцелуй вышел коротким. Болезненным. Без прежней мягкости. Он не просил большего, и это удержало её от отступления. Его губы были горячими, пальцы остались раскрытыми по бокам, будто он боялся замкнуть её в руках.
Она сама отстранилась.
— Это не прощение.
— Знаю.
— И не доверие.
— Знаю.
— Это чтобы ты помнил, что я живая. Не карта. Не улика. Не метка. Не возможный наследник.
Его голос стал хриплым.
— Помню.
— Запомни.
— Запомню.
Дверь открылась. Джамаль вернулся один.
— Повелитель. Кайс под охраной. Люди готовы к канцелярии. Нужно идти.
Шахрияр не отвёл взгляда от Лейлы.
— Северные покои.
Она взяла со стола свою маленькую табличку со списком и нож Румы.
— Я сама дойду.
— Нет.
— Тогда хотя бы не держи меня за руку перед стражей, будто ведёшь виновную.
Он принял.
— Джамаль проводит.
По дороге обратно Лейла шла рядом с Джамалем. Шахрияр позади, на расстоянии нескольких шагов. Книга у Джамаля под печатью. В коридорах было тихо. Старые ходы закрывались за ними один за другим.
У северной двери стояли уже другие люди.
Не прежняя стража. Люди Джамаля. Лейла узнала их по спокойным лицам и рукам у оружия без лишней важности.
Фарид ждал у замка. Халима рядом. Ясмина стояла за открытой дверью, бледная и злая.
Когда увидела Лейлу, бросилась вперёд.
— Жива?
— Да.
— Убью тебя утром.
— В очередь, — сказала Рума из комнаты.
Шахрияр остановился у порога.
— Люди Джамаля остаются у двери и в служебном ходе. Корзины, еда, бельё, вода — только через Фарида, Руму или Халиму. Любой приказ без моей личной печати уничтожать.
Фарид кивнул.
— Принято.
Лейла повернулась к Шахрияру.
— А Кайс?
— За ним будут следить.
— Тайно?
— После сегодняшней ночи — достаточно открыто для него и достаточно тихо для остальных.
— Хорошо.
Он смотрел на неё так, будто хотел сказать ещё много. Но за дверью стояли люди, внутри Ясмина и Рума, рядом Халима, а между ними северная ночь, которую уже нельзя было отменить.
— Спи, если сможешь, — сказал он.
Лейла вспомнила те же слова за дверью.
— Теперь смогу лучше. У меня есть книга.
— У нас есть книга.
Она встретила его взгляд.
— Пока у Джамаля есть книга.
Шахрияр медленно кивнул.
— У Джамаля.
Она вошла в покои.