Танцовщица для дракона

Глава 30. Союз под закрытой дверью

Утром северные покои перестали быть местом ожидания.

Лейла проснулась до стука в дверь. За окном ещё лежал серый свет, сухой фонтан молчал, Ясмина спала на узком ложе, свернувшись под покрывалом. На столе лежали таблички, обрывок красной нити, список имён и маленькая вышивка Наргис с цветком в сухой чаше.

Лейла села.

Метка под браслетом теплилась слабо, но ровно.

Она прислушалась к себе и поняла: злость больше не царапает изнутри. Осталась ясность. Холодная, как мрамор под ногами.

В дверь постучали.

— Рума, — донеслось из коридора. — Если вы там спите, просыпайтесь. Если строите заговор, я принесла завтрак.

Ясмина подскочила.

— Я не сплю.

— Врёшь сонным голосом.

Рума вошла с подносом и маленьким узлом ткани под локтем. На подносе стояли лепёшки, сыр, вода, финики и миска кислого молока. Узел она положила отдельно на стол.

— Что это? — спросила Лейла.

— Нить из прачечной. Бельевые мешки старого крыла перевязывают такой. Сама сняла. Старшая прачка пыталась спросить, зачем. Я сказала, что вышиваю ей саван.

Ясмина моргнула.

— Она поверила?

— Она решила не уточнять.

Лейла взяла нить и положила рядом с обрывком, который принесла Халима. Цвет совпадал. Структура тоже: шерсть грубая, скрученная неровно, с тёмной точкой краски на одном волокне.

— Такая же, — сказала Ясмина.

— Почти, — поправила Лейла. — На нашей нити есть запах дыма.

Рума наклонилась.

— Прачечная.

— Или склад ковров. Там же сушат старые ткани над жаровнями?

— Сушат. Особенно ковры, если принесли из малого сада после дождя или поливки.

Ясмина схватила палочку.

— Пишу: красная нить — прачечная или склад ковров.

Рума села, не спрашивая.

— Ещё. Мейса вчера плакала не от чеснока. Я нашла её у чёрного хода кухни. Она сказала, что её имя поставили в книгу входов без её руки.

Лейла резко подняла голову.

— Она готова сказать Фариду?

— Боится.

— Кого?

— Брата. У неё младший брат служит в доме, который кормится от людей Рашида. Если она заговорит, мальчик потеряет место или голову.

Ясмина сжала палочку.

— Всех держат за кого-то.

— В этом дворце редко хватает одной шеи, — сказала Рума.

Лейла встала и подошла к окну. Узкая полоса неба уже светлела.

— Передай Мейсе: если скажет правду Фариду, я попрошу Халиму взять её брата в дом ткачих или к Фариду в младшие служители. Пусть не идёт к людям Рашида.

Рума усмехнулась.

— Ты уже распоряжаешься, сидя под замком.

— Замок не отнял у меня язык.

— Вот это я люблю.

Дверь снова открылась. Фарид вошёл с табличкой в руке. Лицо сухое, глаза внимательные.

— Я слышал своё имя.

— Очень удобно, — сказала Рума. — Заходишь как налог.

— Налоги хотя бы предупреждают печатью.

Лейла показала ему нити.

— Сравни.

Фарид взял обе через ткань, посмотрел у окна, потер между пальцами.

— Одинаковая партия. Краситель дешёвый. Прачечная или склад ковров.

— Мы уже записали, — сказала Ясмина.

— Тогда запись впервые опередила меня.

Ясмина выпрямилась.

— Я учусь.

— Вижу. Это тревожит.

Он положил нити в маленький мешочек и запечатал.

— Книга входов. Запись о ковре сделана рукой Салима, младшего писца из канцелярии Рашида. Подпись Мейсы подделана. Подпись второй служанки — Рахма. Такой женщины в списках нет.

— Салим где? — спросила Лейла.

— Исчез со вчерашнего вечера.

Рума скрипнула зубами.

— Удобная болезнь у всех виновных: пропадают.

Фарид продолжил:

— Его брат, Надир, работает на складе ковров. Сегодня утром просил отпуск к больной матери.

— Поймали?

— Джамаль задержал у ворот. Живым.

— Он говорил?

— Пока просит воды и мать. Это хорошее начало.

Лейла вернулась к столу.

— Нужно связать Салима с Рашидом, а не только с канцелярией.

— Джамаль ищет приказы и деньги.

— А Замиру?

Фарид посмотрел на красную нить.

— Пока у нас служанка Замиры, исчезнувшая Далия, слово «хранилище», розовая вода и слишком много удачных визитов. Для суда против неё мало.

— Для правды достаточно.

— Правда без доказательства — пища для Рашида.

Лейла кивнула. Именно этого она боялась.

После полудня пришла Саида.

Она вошла вместе с Халимой, будто обе случайно оказались у одной двери и обе не собирались уступать. За ними тихо прошла Наргис с корзиной. Сегодня девушка не прятала глаза. Только держалась ближе к Саиде.

— Я принесла вышивку, — сказала Наргис.

— И слухи, — добавила Саида.

— И слухи.

Халима закрыла дверь и осталась у стены.

— Говорите быстро.

Саида уселась на край ложа.

— Надира со склада взяли у ворот. Он носил при себе медную монету с отметкой дома Рашида. Не доказательство, но запах верный.

— Кто ему дал? — спросила Лейла.

— Он говорит, что брат. А брат — Салим. Салим два дня назад был у Замиры.

Фарид, стоявший у двери, поднял глаза.

— Кто видел?

— Моя служанка.

— Имя.

— Латифа. Она стирала в восточном дворе покрывала и видела Салима у боковой двери Замиры. Он держал свиток. Вышел без него.

Лейла записала.

— Салим. Замире. Свиток.

Наргис тихо добавила:

— Я видела Далию у той же двери. На следующий день после письма.

Саида повернулась к ней.

— Ты это не говорила.

— Я вспомнила ночью. Она несла зелёную вуаль и держала руку под рукавом. Я тогда подумала, что она обожглась.

— Красная нить? — спросила Лейла.

— Да.

Фарид коротко сказал:

— Уже теплее.

Халима поправила ключи на поясе.

— Тепло ещё не огонь. Нам нужна вещь, которую Рашид или Замира не смогут назвать слухом.

Ясмина вдруг подняла голову от таблички.

— Чернила.

Все посмотрели на неё.

Она смутилась, но не отступила.

— Письмо с печатью Пенсары. То, которое нашли с картой. Я видела его на столе, когда Джамаль разворачивал. Чернила пахли смолой из дворцовой канцелярии.

Фарид подошёл ближе.

— Ты нюхала улику?

— Я стояла рядом. Запах был сильный. Нам такие чернила давал старый писец, когда учил меня выводить знаки. Пенсарские чернила пахнут кислее. В письме от Намира запах был другой.

Лейла медленно села.

— Ты уверена?

— Да. Я тогда подумала, что странно, но все смотрели на карту, и я испугалась.