Страница 35 из 82
— Подожди, я сейчас! Что же делать?
Кажется, она распахнула дверь. Я сделал первый вдох и закашлялся.
— Прости, — получилось хрипло.
— Как ты меня напугал!
— Я не хотел, прости.
За то, что напугал. За то, что умирал. За то, что не умер. За то, что так не к месту полюбил. Я не хочу делать твою жизнь хуже.
— Не вздумай умирать! Ты сам говорил, ещё моих детей будешь нянчить!
Ах да, точно. Действительно, говорил. Сердце встало комом где-то в горле.
— Макриан? Как тебе помочь? Воды? Помочь подняться?
— Ничего не нужно. Я просто немного полежу и встану.
Я тяжело дышал. Тело перестало умирать.
— Макриан?
— М?
— Если ты в порядке, можно я схожу к Нудииандеру?
Остаться лежать в одиночестве или пойти с ней, чтобы раздражать древнего демона и наблюдать за ласками? Даже не знаю. Лежать и умирать безопаснее.
— Иди, Оттиль. Я пока приготовлю завтрак, — ответил я.
Она ушла. Я сам её отпустил. Сам. Если бы я умер, она бы через меня просто перешагнула? Не важно. Нельзя смотреть на чужую жену. Сколько ещё Богам нужно меня наказывать, чтобы до меня дошло? Слёзы покатились из глаз и затекли в уши. Я ударил себя по щекам. Реветь собрался. Себя жалко, да? А должен радоваться, что у Оттиль всё хорошо. Должен!
Я перевалился на бок, кое-как встал по-собачьи и опёрся о лавку. С её помощью встал и осторожно пошёл по стене до хранилища. Вчера видел там крупы.
В груди пекло, но я старался дышать ровно и глубоко. Быт успокаивал. В делах всё было просто и понятно. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не пересолить и не сжечь нашу еду. Вспомнил нехорошим словом из репертуара бабки Маны Арндта, который умчался с нашей сумкой. Оставалось ведь вяленое мясо! Специально припрятал для Оттиль.
Есть без неё казалось неправильным. Этого демона вообще кормят? Может, он накормит Оттиль? Или ему нужна еда? Я дёрнулся было предложить, но усилием воли заставил себя сесть. Я не нянька, я просто проводник. Если что-то понадобится, мне скажут. Для истинного Оттиль сделает всё. Она не для меня, чужая истинная пара. Ни один Бог не поймёт такое чувство, нужно вырвать его из груди. Больнее уже некуда.
Темнело, тревога нарастала. Ревнивый дурак, как я мог отпустить Оттиль одну? Надо было бы, пополз бы по лестнице.
Намотав на лицо шарф, я вышел из часовни. Тишина давила. Я ведь не остался снова один?
Оттиль нашлась на нижней ступени башни. Она сидела, обняв колени и горько плакала. Я выдохнул и сел рядом, позволяя уткнуться мне в грудь.
— Макриан...
— Я здесь.
Я коснулся кончика её носа. Холодный. Отдал ей шарф и прижал девушку к себе, стараясь согреть. Сердце сжималось с каждым её всхлипом.
— Что со мной не так? Я не понимаю, — шептала она, пока я гладил её по голове.
— С тобой всё так. Пойдём в тепло, я кушать приготовил. Утром мир будет светлее и понятнее.
— Ничего не будет! Он от меня отказался. Я... жить не хочу, Макриан. Устала. Неужели меня нельзя любить?
Она начала бить меня по плечам, требуя ответа. Пришлось собрать всю волю в кулак.
— Можно. Ты замечательная, Оттиль.
— Ты слишком добрый. Раздражаешь даже. Ты хороший друг.
Я довёл Оттиль до часовни и накормил. Она стала странно тихой и покорной. В глазах не осталось ничего человеческого. Чем меньше в ней было жизни, тем больше во мне кипело злости.
— Да как он посмел? — сорвался я. — Ты столько всего... А он... Я думал... Убью!
В темноте отыскать дорогу к башне было сложно, но ночной холод не смог остудить мой пыл. Казалось, я влетел на вершину башни.
— Какого демона? Ты хоть знаешь, через что она прошла? Ну и что, что Оттиль была в гареме? Тебе бы крылья? Чего тебе вообще ещё нужно? Боги милостью одарили такой! Демонюка неблагодарный ещё носом воротит!
Нудииандер лежал в дальнем углу камеры и выглядел немногим лучше своей истинной.
— Пришёл наставить меня на путь истинный? — хрипло засмеялся демон.
Я растерялся на миг, но отступать было поздно.
— Пришёл.
— И что, не попросишь Богов защитить тебя?
— Сам справлюсь. Не перебивай.
Демон сел. Я видел, как светятся его глаза искорками пламени.
— Ну говори.
— Как ты мог так поступить с Оттиль? Она...
— Не заслуживает жизни здесь со мной. Думаешь, мне будет легко принять её жертву? Мне плевать на её прошлое, но не на будущее.
Демон тяжело встал и приблизился.
— Моя женщина не будет жить в холоде за решёткой. Я защищаю её как могу. И это не твоё дело, бард. Я доверил тебе пару, а ты уже дважды бросил её одну.
Я закусил губу до крови. Как же стыдно.
Нудииандер, за решёткой
Я не мог собраться и вникнуть в документы. Мне мерещилось тепло пары. Отложив бесполезные бумажки, я потёр грудь. Обычно после обретения пары не расстаются, слишком тяжело закрепляется связь. Легче становится после секса, но демонова решётка нам и этого не позволит. Даже если Хранитель милостиво посадит Оттиль со мной, не просить же её дружка подержать одеяло, чтобы ничего не застудить. Пламя внутри взвилось. Какие у моей истинной отношения с этим человеком?
Губы закололо теплом, я почувствовал Оттиль раньше, чем увидел.
— Здравствуй, — улыбнулся я и протянул ей руку.
— Здравствуй.
Маленькая ладошка доверчиво легла в мою. Я притянул её ближе и шумно вдохнул. Человеком от неё не пахло. Наклонился за поцелуем и довольно рыкнул, почувствовав её ладонь на скуле. Казалось, что воздух вокруг нагревается.
— Как долго...
— Пожизненно, — ответил я, следя за её реакцией.
— Но как же...
— Не знаю. Я ничего не могу тебе дать. Даже согреть тебя магией не могу.
Оттиль сжала мои пальцы, я почувствовал вину за свой план, но рассказать ей ничего не мог. Вдруг она решит не закреплять связь? Или предаст, если посулят выгоду.
— Это ничего. Я огненная, сама себя согрею. К тому же, у меня тоже ничего нет. Даже крыльев.
Я уловил стыд, вину и боль. Клянусь демоновыми Богами, найду того, кто поиздевался над моей женщиной, и заставлю пожалеть о появлении на свет.
— Будешь приходить ко мне каждый день?
— Буду.
— А как же твой друг?
— Макриан плохо себя чувствует, я решила пойти одна.
Ещё бы он себя прекрасно чувствовал. Злится, ревнует, но сделать ничего не может. Сидит с ней рядом, касается, мечтает о взаимности. Если коснётся её хотя бы пальцем, оторву и заставлю сожрать всё лишнее.
— Дурак, что отпустил. Не ходи одна.
— Так лучше.