Страница 88 из 99
Чиновник тихо выдохнул. Все это не складывалось.
В ее чудесное исцеление, как бы она не уговаривала, он не поверил. Но что она попросила? Ответ напрашивался сам собой. Пару лет свободной жизни.
Эти пару лет были связаны с мучениями и болью, но она стойко сносила превратности. Один ее побег чего стоит. А спасение Чжан Чэна от бандитов...
Но откуда тогда появились знания? Откуда такая осторожность в дворцовых делах? Откуда понимание того, какие люди окажутся под ударом? Почему она бросилась спасать клан Син еще до того, как началось расследование?
Слишком много совпадений. А совпадения, как говорил его учитель, чаще всего были лишь другим именем для правды, которую пока не удалось разглядеть.
— Господин опять думает о барышне Сяо? — Голос Ли Вэя вывел его из размышлений.
Помощник подъехал ближе. Молодой воин выглядел удивительно бодрым для человека, который взял на себя все сложности со сборами.
— Ты стал слишком наблюдательным, Ли Вэй.
— Или вы слишком задумчивым. — Ли Вэй усмехнулся.— Последние несколько дней только о ней и разговоры.
Гуань Фэн бросил на него взгляд.
— И что говорят?
— Что она либо благословлена Небом, либо является самой хитрой женщиной под этими небесами. Все судачат о том, что молодой господин Чжан был ей настолько покорен, что просил о помолвке, несмотря на ее болезнь. А ведь всем неведомо, что она еще натворила.
— А ты как считаешь?
Ли Вэй задумался.
— Если честно... я не знаю. — Он потер подбородок.— Если это удача, то Небеса слишком щедры к одной девушке.
Гуань Фэн невольно усмехнулся. Мысль была недалека от истины.
— В любом случае, — продолжил помощник, — я бы не хотел оказаться ее врагом. А другом бы стать хотел. Она на условности не посмотрела, но бросилась вслед на господином Сином. Наверное, так выглядит настоящая любовь. Поэтому она отказалась от брака с гоподином Чжаном? Из-за вашего друга, Син Шаохэна?
Эти слова Гуань Фэну не понравились. Он поперхнулся.
Он когда-то тоже приходил к подобным выводам, он даже заставал их вдвоем. Но почему-то ему не верилось в любовь между Фэн-эр и Шаохэном. Невозможно, нет.
— Помалкивай об этом, ты говоришь о дочери моего наставника, — помрачнел чиновник.
— Простите, господин. Я слишком разоболтался.
Они замолчали.
Дорога постепенно уходила на север, ветер становился холоднее.
А ближе к полудню впереди показалась фигура канцлера Вэй Цзиньшаня. Мужчина ехал в закрытой повозке, однако уже приказал остановиться для отдыха.
Гуань Фэн спешился и направился к нему. Рядом уже находился Вэй Ляньчжи. Гуань Фэн скользнул по нему взглядом, но не удостоил приветствия. К Ляньчжи он относился отвратительно. Он-то знал, что сын канцлера едва не превратился из избалованного юноши в убийцу. И неважно, что убийство он бы совершил не своими руками.
Канцлер устроился на небольшой поляне. Перед ним поставили низкий столик и принесли чай. Гуань Фэн подошел к нему первым и низко поклонился.
— Ваше превосходительство.
— Господин Гуань, — прокряхтел он, как старая утка. Он вытянул руку, предлагая мужчине сесть.— Надеюсь, наши цели едины. Наш император жалеет Син Вэньцзе, но генерал предатель, и своими поступками только доказал это.
Тайный приказ от Ван Чэньюя будто засиял перед глазами Гуань Фэна. Он сел напротив.
— Я еду выполнить волю правителя. Он просил образумить генерала Сина.
Канцлер поморщился и резко поставил чашку.
— Гуань Фэн, ты умный человек. Сколько нужно доказательств, чтобы все усвоили, что Син Вэньцзе — презренный пес, и его потомки не достойны жизни?
— Я не палач, — отстраненно произнес Гуань Фэн. — Генерал Син имеет право на справедливый суд.
Вэй Цзиньшань сощурился. В его взгляде вспыхнуло что-то старое и очень личное.
— Ты молод, Гуань Фэн...
— Мне уже тридцать два, — не согласился с ним чиновник.
— Для ненависти к Бэйху этого недостаточно. Ты еще и не родился, когда мы впервые столкнулись с ними. Тогда наш император был принцем и не смел надеяться на трон. Мой же отец командовал армией. В той войне он потерял жизнь, погибло более сорока тысяч воинов. Кочевники нас разбили из-за предательства. Но будь он жив, Гуань Фэн, — проникновенно посмотрел на Гуань Фэна канцлер, — как думаешь, он бы соглашался принять какое-то посольство? Заключал ли бы унизительный мир с ними? Простил бы предателю его поступки?
Гуань Фэн нахмурился. В воздухе словно натянулась невидимая струна.
— Такие разговоры опасны, Ваше Превосходительство. Если нас кто-то подслушивает, он может подумать, что вы не верны нынешнему монарху.
Канцлер отмахнулся.
— Да, ты молод, но и умен, я уже сказал об этом. Ты не будешь ссориться со мной из-за мыслей и предположений. И, я полагаю, согласен, что Ван Чэньюй вскоре отдаст небесам свою душу.
— У Неба всегда есть уши, Ваше Превосходительство, я думаю, стоит завершить этот разговор.
Но пожилой мужчина только сильнее распалился.
— Когда в степи вырастает волчонок, его не кормят молоком в надежде, что он станет овцой, его уничтожают. Стоит сжечь их стойбища, разрушить дороги, оставить после себя пепел, только тогда наши дети будут жить спокойно.
Гуань Фэн смотрел на канцлера и понимал, что перед ним сейчас говорит не государственный муж. Перед ним сидит мальчик, который много лет назад потерял отца. И который, возможно, продолжает надеяться на трон.
Задача, которую ему поручил император, неожиданно стала сложнее. Гуань Фэн обязан слушаться во всем Вэй Цзиньшаня, но у него еще имелся приказ. Как удержать генерала, считающего себя обиженным, и канцлера, в котором плескалась месть, от схватки?
К первым дням осени вся процессия достигла провинции. Уже пожелтели верхушки деревьев, часть травы пожухла. Ночами становилось все холоднее, а небо все чаще затягивалось темными тучами.
Все могли бы добраться раньше, но из-за канцлера приходилось часто останавливаться. Он терпел лишения пути, но возраст тоже давал о себе знать.
Гуань Фэн остановил коня на вершине холма.
Усин не был городом в полноценном смысле, это была военная крепость. Он невольно задержал на этой крепости взгляд.
Высокие деревянные стены поднимались высоко, становясь похожими на небольшие скалы. Железные ворота были наглухо закрыты. Башни выростали одна за другой, удалясь вдаль.
И их ждали. Лучники выстроились густыми рядами, натянув тетиву.