Страница 48 из 99
Глава 10. Син Юэ/Сяо Фэн
Прошло несколько недель, а я так и не сдвинулась с места.
Все эти дни яисправно вставала по утрам, пила свои отвратительные отвары, кивала отцу, когда он спрашивал о самочувствии, терпела визиты лекаря, улыбалась служанкам и даже иногда выходила в сад. А внутри меня грызло ощущение скорой беды.
Я знала, где искать ниточку, я почти нащупала ее. Писарь указал на евнуха Гао, но толку от знания, если я не могла к нему подобраться? Не могла же я заявиться к нему во двор и невинно спросить: "Господин Гао, а не вы ли, случаем, помогли погубить мою семью?" Да и кто бы меня отпустил?
Оставался только один путь — академия Нефритовой чистоты.
Сама мысль о ней вызывала у меня кислую усмешку. Даже в прошлой жизни я ее избегала, как огня, хотя отец предлагал меня туда направить. Но разве двое вояк смогут воспитать из девочки нежную, благородную барышню? Да и быстрая помолвка с Чжэнь Чэном определила мою участь.
В академии Нефритовой чистоты дочерей из аристократических клавнов учили улыбаться тише, кланяться ниже, говорить мягче и смотреть так, чтобы мужчина решил, будто именно он — солнце, а ты лишь покорный цветок, распустившийся ради его взгляда. Там готовили будущих жен и наложниц.
Все это было не про меня, но, увы, зная прошлое, мне жизненно важно туда попасть.
Вот только до отбора оставалось еще слишком много времени. А я ненавидела ждать. Особенно теперь, когда слишком хорошо знала цену промедлению.
Поэтому, когда отец сообщил, что на праздник поклонения предкам мы поедем в храм, я почти обрадовалась. Не потому, что ожидала от богов откровения, после всего, что со мной случилось, мои отношения с небесами заметно охладели. Но во дворце и в храме при нем хотя бы можно было смотреть, слушать, запоминать. Иногда одно чужое слово, один взгляд, одна случайная встреча стоили больше месяца пустого ожидания.
Весна уже вступила в силу, но утро все еще было прохладным. Дорога к храму шла через длинную аллею кипарисов, и темная хвоя тихо шумела над головами, будто старые духи перешептывались между собой.
Сам храм возвышался на террасе, изогнутые крыши с тяжелыми загнутыми к небу концами сияли под солнцем темной черепицей. На ветру покачивались длинные алые ленты, привязанные к бронзовым курильницам, и воздух был густо пропитан дымом сандала. Везде шелестел шелк.
Придворные дамы, чиновники, военачальники, юные госпожи, сопровождающие своих отцов, старшие жены, младшие жены, служанки, евнухи, стража — все двигались по храмовому двору, как пестрый поток, в котором красное, темно-синее, нефритово-зеленое и золото перетекали одно в другое. Над толпой то и дело взлетали рукава ханьфу, вспыхивали шпильки, слышался тихий звон и приглушенный кашель тех, кто слишком долго стоял на утреннем ветру.
Мы с отцом поднялись по каменным ступеням неспеша. Он был сегодня особенно торжественен, я шла рядом, чувствуя, как на нас то и дело падают взгляды. Не на него, на меня.
Ну разумеется. Дурочка Сяо Фэн внезапно научилась говорить, перестала пускать слюни в рукав и теперь ходит по храмам с таким лицом, будто понимает, что происходит. Для двора подобное чудо было даже интереснее, чем очередная сплетня о чьей-нибудь наложнице. Я делала вид, что ничего не замечаю.
Внутри главного зала я увидела императорскую семью.
Император стоял чуть впереди всех, лицо его сунулось, под глазами легли тени, но в профиль он все еще выглядел величественно.
Меня едва не передернуло. Я слишком хорошо помнила, как этот человек смотрел на меня в алом свадебном зале. С нежностью, с доверчивой старческой мягкостью, будто имел право быть добрым. Словно мог хоть чем-то искупить кровь, которой были залиты мои ладони и моя память.
По правую руку от него стоял наследный принц.
Темные волосы безупречно уложены, лицо строгое, глаза ясные, одежда безукоризненная, как и полагалось сыну покойной императрицы. Со стороны — воплощение достоинства. Человек, которому легко склонить голову. Человек, которому легко поверить. Я возненавидела его с новой силой.
Как же меня бесило, что все выглядело именно так. Что зло не имело на лбу надписи. Что будущие убийцы стояли под священными сводами, освещенные дымом сандала, и ничто в их облике не выдавало той крови, которая однажды прольется из-за них.
А хуже всего было не это... Хуже было видеть среди тех, кто склонился перед ними, моего отца и моего брата. Они оба склонили головы. Ничего не зная, они отдавали почтение тем, кто однажды их уничтожит.
В груди у меня поднялась такая волна ярости, что на мгновение потемнело в глазах.
Мне хотелось подойти, вцепиться отцу в рукав, вытянуть Шаохэна из ряда и закричать им обоим прямо в лица: "Не кланяйтесь, не смейте. Это не правители, это ваши будущие палачи".
Но, разумеется, я ничего не сделала. Только так сильно сжала рукава, что ногти впились в ладони.
— Фэн-эр? — тихо позвал отец, заметив, наверное, как я застыла. — Тебе дурно?
Я подняла на него глаза и заставила себя выдохнуть.
— Нет, отец. Здесь просто… душно от дыма.
Он тут же смягчился.
— Если тебе тяжело, выйди во внутренний двор. Не стой через силу. Тебя никто не осудит, всем же известно, что ты слаба здоровьем.
Я обрадованно кивнула. Через силу стоять я и правда не собиралась. Я отступила в сторону, стараясь двигаться незаметно, прошла вдоль стены и вышла в боковой дворик храма.
Здесь было тише. За основной галереей начинался небольшой сад при святилище. Я остановилась у низкой каменной ограды и только тогда поняла, как сильно дрожу.
Никчемная.
Это слово в последние недели крутилось в голове все чаще. Я знала слишком много и не могла почти ничего. Не могла подойти к евнуху. Не могла предупредить своих родных прямо. Не могла даже открыто ненавидеть тех, кого ненавидела всем сердцем. Только и делала, что стояла в стороне, наблюдала, собирала крошки, будто нищенка у богатого стола, и ждала, пока судьба соизволит снова дать мне щель.
— Ненавижу, — прошептала я одними губами.
Где-то неподалеку послышался приглушенный всхлип.
Я резко подняла голову. Сначала решила, что показалось. Но второй всхлип был уже явным — сдавленным, отчаянным, совсем не церемониальным.
Я прошла вдоль стены и заглянула за ряд молодых бамбуков, посаженных у каменной площадки.
Там, у самого края сада, возле старого фонаря, стояла девушка. Я узнала ее почти сразу. Мао Линчжи.
Я остановилась в нескольких шагах от Мао Линчжи, разглядывая ее внимательнее.