Страница 72 из 86
Он понял.
— Неблагодарная.
— За что она должна быть благодарна? За синяк?
— Я её не бил.
— За дом, который исчез вместе с твоим настроением? За работу, которую ты контролировал? За кольцо, которое бросил ей в лицо?
— Она рассказывала тебе?
— Да.
Роман отвернулся.
На мгновение показался уставшим.
Не раскаявшимся.
Просто уставшим от людей, которые перестали хранить его версию.
— Она всё разрушила, — сказал он.
— Нет. Это сделал ты.
— Валерия была слабой.
— Поэтому выбрал её?
Он посмотрел резко.
— Я выбрал её, потому что рядом с тобой перестал чувствовать себя мужчиной.
Старые слова.
Месяцы назад они заставили бы меня искать вину.
Теперь я слышала конструкцию.
Он был неверен — потому что я растворилась в детях.
Он ушёл — потому что я не замечала.
Он преследовал — потому что я привела другого мужчину.
Он похитил — потому что я вынудила.
Каждый его поступок рождался якобы внутри другого человека.
Сам он оставался без причины и ответственности.
— Ты чувствовал себя мужчиной только рядом с женщиной, которая не говорила «нет», — сказала я.
— Неправда.
— Тогда почему начал ломать всё, когда я отказалась подписать соглашение?
— Потому что дети должны были остаться со мной.
— Почему?
— Я мог дать им больше.
— Больше игрушек?
— Безопасность. Образование. Будущее.
— Ты дал им страх.
Роман сжал пальцы на столе.
— Миша оставил тебе подсказку.
— Да.
— Я не знал, что он способен.
В его голосе появилось что-то похожее на гордость.
Это было почти невыносимо.
— Он спас себя и сестру от тебя.
Гордость исчезла.
— Я бы не причинил им вреда.
— Ты уже причинил.
— Не физически.
— Это не единственный вид боли.
— Ты внушила им, что я опасен.
— Соня видела бабушку без сознания. Миша видел пистолет.
— Оружие появилось из-за Кирилла.
— Пистолет был у тебя до выстрела.
Он отвёл взгляд.
— Я хотел защитить их.
— Ты всё называешь защитой, когда пытаешься контролировать.
Роман наклонился вперёд.
— Ты пришла не для этого разговора.
— Зачем, по-твоему?
— Потому что всё ещё хочешь понять, любил ли я тебя.
Сердце дрогнуло.
Не от надежды.
От точности старой раны.
Он увидел.
Конечно увидел.
— Любил, — сказал Роман. — Возможно, люблю до сих пор.
Я молчала.
— Лера была страстью. Ты — дом.
— Дом, из которого можно уйти и вернуться, когда надоест гостиница?
— Я ошибся.
— Нет. Ошибка происходит один раз. Ты принимал решения каждый день.
— Я думал, что ты простишь.
— Почему?
— Потому что любила.
Вот она.
Чистая правда.
Он считал мою любовь гарантией безнаказанности.
— Я действительно любила, — сказала я. — Поэтому долго уступала. А ты решил, что это моя природа.
— Разве нет?
— Нет. Это был выбор.
— И теперь выбираешь его?
Я знала, о ком речь.
— Артёма?
Челюсть Романа напряглась.
— Он не выдержит твоих детей.
— Не тебе решать.
— У него погибла семья. Он привяжется, потом испугается и уйдёт.
— Может быть.
— И ты готова рисковать?
— Люди всегда рискуют, когда любят.
— Тогда рискни со мной.
Я смотрела на него.
Он действительно верил, что ещё существует дверь назад.
После гостиницы.
После преследования.
После похищения.
В его мире любовь была не доверием, а бесконечным кредитом.
— Нет, — сказала я.
— Ради детей.
— Нет.
— Я признаю часть обвинений. Получу условный срок или домашний арест. Мы уедем, начнём заново.
— Ты уже обсуждал это с адвокатом?
Он промолчал.
Вот зачем встреча.
Не признание.
Сделка.
— Что ты предлагаешь? — спросила я.
— Ты отказываешься от показаний о принуждении и говоришь, что знала о поездке. Подтверждаешь, что видео было эмоциональным обращением, а не признанием. Твоя мать говорит, что не помнит нападавших. Я компенсирую лечение и переписываю дом на детей.
— А Кирилл и Шатов?
— Они отвечают за насилие.
— Евгений?
— Получит деньги и уедет.
— Валерия?
Лицо Романа стало пустым.
— Она сделала выбор.
— Как и я.
— Подумай.
— Я уже.
— Без меня ты останешься с долгами, съёмной квартирой и мужчиной, который чинит чужие трубы.
Я улыбнулась.
— А с тобой у меня был дом, в котором я не владела даже собственным решением.
— Ты пожалеешь.
Фраза прозвучала привычно.
Но впервые не имела силы.
Я встала.
— Роман.
Он поднял глаза.
— Ты спрашивал, чего я добилась. Я добилась не того, что тебя задержали.
— А чего?
— Того, что мои дети больше не считают твоё слово законом.
Он побледнел.
Я продолжила:
— И я тоже.
Он резко поднялся.
Охрана сразу приблизилась.
— Вера!
Я остановилась у двери.
— Я посажу тебя, — сказала я спокойно. — Не из мести. Не за измену. За то, что ты сделал с детьми и мамой. И каждый документ подпишу своим именем.
— Ты уничтожишь их отца.
— Нет. Я не стану больше защищать тебя от последствий.
Дверь закрылась между нами.
На этот раз он остался внутри.
А я вышла.