Страница 19 из 86
— Вы должны были позвонить мне.
— Он сказал, что вы знаете.
Я отключилась и набрала Романа.
Телефон был вне зоны доступа.
Написала:
«Куда ты увёз детей?»
Сообщение не доставилось.
Я позвонила водителю, который иногда возил их.
Он ответил после пятого гудка.
— Дмитрий, дети с вами?
— Нет, Вера Андреевна.
— Роман сам за рулём?
— Не знаю.
— Где он?
— Мне не сообщали.
Я набрала Валерию.
Номер нашла в старой детализации звонков, которую когда-то сохранила, ещё не понимая, зачем.
Она ответила сразу.
— Да?
— Где мои дети?
— Не знаю.
— Они с Романом.
— Тогда спроси у него.
— Он не отвечает.
— Значит, занят.
— Валерия, речь не обо мне. Соня и Миша уехали с ним из садика без предупреждения.
На том конце стало тихо.
— Он говорил, что хочет отвезти их за город.
— Куда?
— Не знаю.
— Ты врёшь.
— Я действительно не знаю.
— Он с тобой?
— Нет.
Я услышала в её голосе беспокойство.
Не за детей.
За то, что Роман не посвятил её в свои планы.
Я позвонила Тамаре Леонидовне.
— Сколько времени он не отвечает?
— Около пятнадцати минут.
— Пока этого недостаточно для заявления о пропаже. Пишите ему. Звоните. Узнайте у охраны его дома, приезжал ли он.
— Он не имел права забирать их.
— Он отец. Пока нет судебного определения, формально имел.
— Значит, я ничего не могу сделать?
— Можете не паниковать и собирать информацию.
— Это мои дети!
— Именно поэтому вы сейчас не имеете права потерять голову.
Я села в машину.
Руки не слушались.
Я звонила Роману снова и снова.
Вне зоны доступа.
До «Кленового берега» доехала за двадцать минут.
Охранник сообщил, что машина Романа утром выехала и не возвращалась.
— Дети были с ним?
— Не видел.
— А Валерия?
— Её машина на территории.
Я написала Роману ещё раз:
«Ты не сообщил, куда повёз детей. Немедленно свяжись со мной».
Сообщение не доставлялось.
Прошёл час.
Потом второй.
Я позвонила в полицию.
Дежурный выслушал и сказал:
— Отец забрал собственных детей?
— Без моего согласия.
— Вы в разводе?
— Документы поданы.
— Место проживания определено судом?
— Пока нет.
— Тогда состава преступления не усматривается.
— Он не отвечает. Я не знаю, где они.
— Возможно, за рулём.
— Два часа?
— Подождите.
— Сколько?
— До вечера. Потом перезвоните.
Я бросила телефон на пассажирское сиденье и закричала.
Один раз.
Громко, до боли в горле.
Потом прижалась лбом к рулю.
Перед глазами возникали картины одна страшнее другой.
Авария.
Больница.
Аэропорт.
Частный самолёт, который мог принадлежать одному из партнёров Романа.
Дом за границей.
Новые паспорта.
Я понимала, что мысли становятся безумными, но не могла их остановить.
В четыре часа телефон подал сигнал.
Сообщение доставлено.
Потом появилось второе:
«Дети со мной. Всё в порядке».
Я сразу позвонила.
На этот раз Роман ответил.
— Где вы?
— За городом.
— Адрес.
— Вера, успокойся.
— Адрес!
— Дети слышат.
— Тогда отойди от них.
Он помолчал.
Я услышала смех Миши на заднем плане.
Живой.
Обычный.
Колени стали слабыми.
— Я забрал их на несколько дней, — сказал Роман.
— Нет.
— У нас поездка.
— Какая поездка?
— В Сочи.
Я не сразу поняла.
— Что?
— Самолёт через полтора часа.
— Ты никуда их не повезёшь.
— Почему?
— Потому что я не давала согласия.
— Для поездки внутри страны оно не требуется.
Он всё проверил.
Заранее.
— Верни детей.
— В воскресенье.
— Сегодня четверг.
— Они пропустят один день сада.
— Я сказала нет.
— Ты запрещала ночёвки три недели. Теперь они проведут время со мной.
— Ты специально забрал их без предупреждения.
— Потому что с тобой невозможно договориться.
— Мы договаривались на дневные встречи.
— Это был временный компромисс.
— Роман, послушай меня. Если ты сядешь с ними в самолёт, я подам заявление.
— На что?
Он говорил спокойно.
Он знал ответ.
Ни на что.
Пока не было судебного решения, отец мог путешествовать с детьми по стране.
Я могла кричать.
Умолять.
Но формально он не похищал их.
Он просто воспользовался тем, что успел первым.
— Дай им телефон.
— Они заняты.
— Дай мне поговорить с детьми.
— В самолёте перезвонят.
— Роман!
Он отключился.
Через минуту пришла фотография.
Соня и Миша сидели в салоне автомобиля. На коленях у каждого лежал новый рюкзак. Они улыбались.
Позади, между детскими креслами, виднелась женская рука с тонким золотым браслетом.
Валерия солгала.
Она была с ними.
Я увеличила снимок.
На руке было кольцо.
Не обручальное.
Но с крупным прозрачным камнем.
Под фотографией Роман написал:
«Им хорошо. Не порти детям отдых».
Я переслала всё Тамаре Леонидовне.
Она позвонила сама.
— Они ещё не улетели?
— Самолёт через полтора часа.
— Езжайте в аэропорт.
— Я успею?
— Не знаю.
— Что я там сделаю?
— Зафиксируете, что возражали. Попробуете забрать детей. Вызовете полицию. Главное — не прикасайтесь к нему и к его женщине.
— А если он не отдаст?
— Тогда мы подадим заявление об обеспечительных мерах и ускорим рассмотрение места проживания детей.
— То есть он всё равно улетит?
— Вера, я не буду обещать то, чего не могу обеспечить.
Я завела машину.
До аэропорта навигатор показывал час десять.
До вылета оставалось восемьдесят семь минут.
Я выехала на шоссе.
Телефон лежал рядом, на экране всё ещё была фотография близнецов.
Они улыбались.
Потому что не знали, что их отец только что использовал их как оружие.
Потому что для них это была поездка к морю.
Потому что они верили: мама знает, мама разрешила, мама ждёт.
Я давила на педаль и повторяла про себя одно: