Страница 53 из 147
— Твоё положение сковывает тебя, — мрачно произнёс бог. — Тетрарх, глава Академии, Верховный Маг — всё это связывает тебя человеческими понятиями морали. Твои подопечные — твои же враги, они оборачиваются против тебя при первом же намёке на кризис. Они превозносят тебя завершение правосудия и чураются того, как ты его исполняешь. Твоя земля считает, что ты годишься лишь для войны, а не для правления. — Жидкое море его одежд расширилось. Из него показались костлявые руки, разрывающие воздух. — Твою женщину делает козлом отпущения та самая земля, ради спасения которой она рискует жизнью. Ты изнуряешь себя, пытаясь превратить эту страну в крепость для неё, и ради чего? Грядёт расплата. И она заставит тебя выбирать между любовью и страной. Тогда ты будешь нуждаться во мне.
Расплата. Кадра не пропустил мимо ушей слово, использованное Гневом.
— Отверженный бог, пытающийся восстановить своё имя, — ровно произнёс он, пока лицо Эльсар искажалось от ярости. — Я знаю, почему я нужен тебе, но ты не дал мне ни единой причины согласиться. Мои люди умирают. Кто мой враг?
Между тёмных бровей Гнева пролегла складка. Он долго молчал — долгим, колючим молчанием.
— Здесь есть кое-кто, кого здесь быть не должно.
— И я не должен знать, кто это.
— Некоторые битвы необходимы. Пока ты здесь, ты Отмечен Богом и смертен. Только в смерти ты получишь привилегии божественности.
— Неплохой размен. Сила, которая сведёт меня с ума при жизни, и вечный контракт на работу после смерти.
Бог рассмеялся — коротко и безжалостно.
— Смерть тебя утомит. Кто ты, если не политик? У тебя нет цели в тишине. Тебе нужна следующая война, следующий враг.
— У меня есть и то, и другое.
— Ты проиграешь им без меня. — Ухмылка Гнева на этот раз обнажила четыре ряда зубов. — Я вернусь, смертный. Когда ты будешь готов молить о помощи.
Кадра склонил голову:
— Как ты только что сделал сам.
Глаза Гнева вспыхнули за секунду до того, как он исчез с визгом коробящегося металла.
Кадра помедлил и обернулся. Он осмотрел запутанный узел железа, который когда-то был воротами Башни Аоран. Боги, решил он, — это головная боль.
И всё же Гнев был более откровенен, чем он мог предположить.
Здесь есть кое-кто, кого здесь быть не должно.
То, что преступник в городе, означало, что он заперт указом Кассанданы: никто не может войти или выйти. У них заканчиваются места, где можно спрятаться. Сегодня они уже вышли, чтобы вступить с ним в бой. Они не хотели, чтобы я допросил того охотника.
Пролитая кровь всегда означала войну и начало игры. Каждый раз возникало лишь шесть вопросов: Кто жертвы? Что или кого они знали? Чем они занимались? Где и когда они умерли? Как? Чем больше совершалось убийств, тем труднее становилось скрывать ответы на эти вопросы. Невозможно было избежать формирования закономерности.
Эта закономерность была иззубренным существом из крови и костей. Он видел, как она напрягается, чтобы обрести форму. Всё началось на севере, и север держал ключ. Сарай найдёт его. А что касается него самого… его позвоночник горел при каждом шаге вглубь Башни Аоран. Он откупорил четыре бутылки вина, плеснул багряную жидкость в бокал и прислонился к рабочему столу с жестокой усмешкой.
Он будет играть в эту игру.