Этот клинок наш

28 Механизм

Наверху Силун и Праэфа скрылись за облаком. Сарай повторяла каждый шаг Кадры, сливаясь с тенями, пока они бесшумно — без коней, как повелось последние две ночи — скользнули от улицы к улице. Они уже обошли почти все больницы в его Куртаре, натыкаясь лишь на пустые кафельные коридоры, палаты с тюфяками и крики. Пытаясь вычислить личность бога, пока разъяренная толпа отвлекала Ночео.

Кто призвал столь свирепого божества? И зачем?

Она прищурилась, глядя на небольшую больницу на краю его квартала, где они договорились встретиться с Кассанданой и остальными. У незапертых главных дверей слабо потрескивал затухающий жаровенный уголь. Закатав рукав и проверив, активен ли бешаз на ее армилле, она последовала за Кадрой через дорогу. Снег скрыл их приближение, мягко прогибаясь под сапогами. Одинокая сова окликнула ночное небо.

Двери больницы бесшумно распахнулись под рукой Кадры, впустив порыв ветра, который окончательно задул жаровню. Воздух наполнился дымом и пеплом. Он шагнул в кафельный атриум. Вокруг кипела тишина, прерываемая лишь скрипом закрывающейся двери. Лунный свет пробился сквозь занавески, расчерчивая пятнами ступени парных лестниц, ведущих к палатам пациентов.

Кадра двигался с ленивой грацией, широкие плечи расслаблены, а в глазах горел огончок в предвкушении того, что ждало их в темноте. Они уже добрались до лестничной площадки, когда из мрака на них бросилась тень.

Трое мужчин. Сдержав порыв вздрогнуть, она перехватила запястье одного из них, прежде чем тот успел приблизиться к Кадре, закрыла глаза и полоснула. Сухожилия хрустнули под кожей. Нож выпал из внезапно онемевших пальцев.

— Какого хрена? — прорычал он, в то время как из горла его спутника вырвался жуткий хрип. Меч Кадры прошел сквозь живот нападавшего, оставив за собой багровый след. Воспользовавшись секундной растерянностью врага, она вцепилась ему в горло, пережимая кровоток в обеих сонных артериях. Он рухнул с удушливым стоном. Глухой стук за спиной подсказал, что третий мужчина тоже нашел свой конец.

— Охотники за головами. — Кадра указал на бронзовые значки на телах. — Ночео.

— Кто-нибудь еще? — Она вгляделась в темный коридор впереди.

— Нет.

Тупая истома накатила на нее, пока он вытирал меч и убирал его в ножны. Простирающийся впереди кафельный пол казался всё шире. Чем дольше она вглядывалась, тем сильнее что-то сдвигалось у нее в груди, приказывая идти вперед — туда, где во тьме ее ждали ответы.

Подойди ближе, и ты все увидишь.

Она уже сделала шаг вперед, как справа раздался хриплый вздох. Вздрогнув, она уставилась на охотника, которого только что повергла. Его лицо исказилось в тусклом свете, капли пот выступили на висках.

— Нет, — прошептал он. — Нет, нет. Их так много. Убирайтесь! — Он рывком сел, срываясь на крик. — Все эти глаза! ПРЕКРАТИТЕ!

Похолодев от ужаса, она отпрянула назад под его вопли.

Холодное любопытство вспыхнуло в глазах Кадры, и что-то неземное заставило их светиться изнутри.

— Его окутывает дым.

Ее сердце застучало так громко, что в ушах зазвенела кровь.

— Точно так же, как меня, когда над «Эквитасом» появился тот глаз?

Он поднял голову. — Точно так же, как сейчас, Сарай.

Осознание ударило с силой молнии. От этого открытия у нее чуть не подкосились колени.

Мрачно улыбнувшись, Кадра произнес:

— Ты тоже это видишь.

Пересохшим ртом она сглотнула.

— Ибез, «белый сон», катастрофа… единственное, что их объединяет, — это бессознательное состояние. Как только кто-то впадает в кому…

— На него нападает это безумие, — пронзительный взгляд Кадры проигнорировал тела у его ног, устремившись в темноту впереди, куда-то далеко за ее пределы. — Похоже, я убиваю их слишком быстро, — задумчиво произнес он. — Калечить, пожалуй, будет куда полезнее.

Она бросила на него укоризненный взгляд. Оставив бредящего мужчину наедине с его муками, они прошли по коридору в просторную палату, где содержались больные. Первым до них донесся крик. Привязанные к койкам, они орали хриплыми голосами, а их зрачки от ужаса сузились до точек.

Сарай подумала, не видит ли Далвия нечто подобное в Комисе, в институте Ам Семни. Правда, ее пациенты находились в ясном уме и у них оставалась хоть какая-то надежда — до тех пор, пока жуков-нарывников удастся извлечь из тел, пока те не прогрызли себе путь слишком глубоко к жизненно важным органам. Но смотреть на людей, испытывающих боль, никогда не было легко.

— Какого чёрта здесь, мать вашу, валяются тела? — с лестничной площадки раздался злой рык Хариона.

Сарай вздохнула.

— Он ужасен ровно настолько, чтобы я радовалась его присутствию на нашей стороне. Но шума от него…

В коридоре послышались шаги, и вошла Кассандана, ее губы сложились в тонкую линию.

— Твой брат, судя по всему, через три дня собирается объявить о роспуске Тетрархии.

Ошеломленная, Сарай пошатнулась и оперлась о стол. Он действительно на это решился.

Она повернулась к Кадре и заметила на его лице легкое, забавное выражение.

— Скоро он об этом пожалеет.

Анек свистнула; позади нее появились Мехерр и Харион.

— И то верно. В Академии говорят, что никто понятия не имеет, что с ним делать, раз уж он совершенно бесполезен во время бури.

Харион фыркнул.

— Люди не станут терпеть бесполезного лидера.

Мехерр бросила на него многозначительный взгляд.

— Очень смешно, — саркастично отозвался Харион. — Но всё это чертовски пагубно сказывается на доходах каждого. Гильдии прекрасно ведут дела, а вот твой полоумный братец — нет. Если уж мне суждено кому-то целовать пятки, то пусть это будут сильные ноги.

Брови Анек взлетели вверх одновременно с бровями всех остальных присутствующих.

— Оставь этот фетиш себе. Почему бы нам не заняться его Бриджером? Клановой леди Далвией. Она шарахается от собственной тени.

Глаза Кассанданы сузились.

— Меня воротит от таких женщин. Она Бриджер и Высший Иллюзионист. Она запросто могла раствориться в толпе, изменить лицо и обрести свободу. Но вместо этого она разыгрывает дрожащую жертву при узурпаторе Ночео.

Сарай вспомнила, как мужчины в Куртаре Аэлиуса отзывались о Далвии, и слова Кадры о том, что она привязана к Ночео.

— Некоторые клетки устроены сложнее, чем кажется. К тому же она сделала много полезного в институте Ам Семни.

Мехерр выглядела слегка удивленной.