Страница 58 из 74
— Куда? — мальчонка недоверчиво косится на меня исподлобья и не спешит оставлять оборонительную позицию. Я же хитро ему подмигиваю и подбородком указываю на дверь.
— Обедать. Ты же наверняка проголодался, пока меня не было.
Просияв, Ванька стремительно соскакивает с кресла и гордо шествует мимо Карины. Разве что язык ей не показывает. Она же застывает на месте и выталкивает растерянное.
— А я? А как же я?
— А ты можешь навести здесь порядок. В конце концов, кто-то же должен отвечать за учиненный погром.
Резникова опешивает. Моргает часто-часто. И дышит, словно выброшенная на берег рыба. Я же безжалостно ее добиваю.
— А еще, Карин, я настоятельно советую тебе подумать.
— О чем?
— О том, готова ли ты к детям.
— Ты предлагаешь мне избавиться от ребенка? — девушка картинно прижимает ладони к груди и закатывает глаза. Но я не собираюсь смягчаться.
— Я предлагаю тебе взвесить все за и против. Воспитание детей — не простой процесс. Это большая ответственность. И она тебе явно не по зубам.
Оставив Карину за спиной, я торопливо догоняю Ваньку и треплю его по макушке. Забираю у него Марли, чтобы он мог надеть куртку и натянуть шапку, и прощаюсь с Антоном.
— Надеюсь, форс-мажоры на сегодня закончились. Звоните, только если в клубе случится пожар. В остальных случаях меня нет.
Пожав Тохе руку, я выскальзываю на улицу и помогаю Ивану разместиться в детском кресле. Проверяю ремни безопасности, щелкаю парнишку по носу и сажусь за руль.
С территории парковки выкатываюсь плавно и невольно смотрю в зеркало заднего вида. Жду, что Карина выскочит за нами вслед и будет бежать за машиной. Но дверь в клуб остается закрытой, и я с облегчением выдыхаю.
Проезжаю несколько перекрестков, останавливаюсь у светофора, загорающегося красным, и поворачиваюсь к Ваньке, когда он несмело трогает меня за рукав.
— Марк, а это правда, что ты никогда не женишься на маме?
— С чего ты взял?
— Тетя так сказала.
— А что еще она тебе сказала?
— Что она твоя невеста. Это правда?
— Нет. Тетя плохая, и тетя тебе соврала.
Отвечаю, осторожно сжимая Ванькину теплую ладошку, и киплю от злости на Резникову. Мечтаю ее придушить, когда она снова попадется мне на глаза, и достаю телефон, с остервенением печатая сообщение.
«Начиная с сегодняшнего дня вход в клуб для тебя закрыт. Еще раз приблизишься к Ивану или к Ане, пожалеешь, что появилась на свет».
Рассчитываю на то, что моя угроза достаточно устрашающая, но мобильный разражается трелью, и первый мой порыв — вышвырнуть его в окно.
Правда, на экране высвечивается вполне приемлемое «батя», и я уже спокойнее принимаю звонок.
— Сын, здорово. Как ты там?
— В порядке, бать. Как сам?
— Нормально. Не помню уже, как ты выглядишь. Совсем забыл о нас с матерью.
— Ты же знаешь, у нас..
— Разногласия. Да. Но это не дело, сынок. Одна семья все-таки. Надо что-то решать.
— Пока мама не сделает то, о чем я просил, я к вам ни ногой.
— Ладно-ладно, не буянь, Марк. Заскакивай на дачу. Я совещание отложу, мясо замаринуем, пожарим шашлык.
Пообещав подумать и перезвонить, я отключаюсь и аккуратно интересуюсь у Ваньки.
— Поедем к дед Леше на шашлык?
— Поедем! Он крутой!
Ни капли не сомневаясь, восклицает Иван, а я не могу сдержать довольной широкой улыбки. Батя у меня и, правда, мировой мужик. Не пытается прогнуть непутевого сына, хоть, в общем-то, мог бы и не навязывает свое мнение, в отличие от матери.
Дорога проносится незаметно. Я негромко врубаю музыку. А Ванька расслабляется и все-таки рассказывает мне, как высыпал на Карину банку с магнезией и опрокинул на нее краску, приготовленную для того, чтобы подновить баннер у ринга.
Хохочем во весь голос. До слез. Хоть это и непедагогично, я не порицаю Ивана за проступок и не стараюсь как-то выгородить Карину. Она получила то, что заслужила.
Будь я на месте, вытолкал бы ее взашей из кабинета и отвесил бы смачный подзатыльник. И вряд ли б меня тормознуло ее «интересное» положение.
Вдоволь насмеявшись, к даче мы подъезжаем спустя примерно час и синхронно шагаем по похрустывающему снегу. Воздух за городом совсем другой — чистый и свежий.
Во дворе красуется разлапистая ель. На воротах — морозные узоры. А отец уже вовсю хлопочет. Готовит мангал. Выносит жидкость для розжига. И приветливо нам машет.
— Добро пожаловать. Сегодня чисто мужской компанией. Без женщин. Погудим как следует.
Дружелюбно грохочет батя. А я смотрю, как Ванька подбегает к нему и ныряет в заботливые объятья, и принимаю захлестывающие меня чувства.
Сыном пацана считаю. И не отдам его никому. Ни его, ни Аню не отдам. Как бы она ни упиралась.