Страница 49 из 74
— Ну что, бандит! Не хочешь переезжать? Ничего, потерпи немного. Скоро я заберу вас обратно. И Ивана, и тебя, и твою упрямую хозяйку.
Подхватив Марли на руки, я поворачиваюсь и едва не впечатываюсь в Аню. Она смотрит на меня так долго и пронзительно, отчего внутренности скручивает жгутом. Забирает у меня песеля и возвращается к машине.
Я же вытаскиваю из багажника чемодан и качу его к подъезду, не отставая ни на шаг.
Ютимся все в маленьком лифте с истершимися кнопками. И поднимаемся на шестой этаж в полном молчании. А на лестничной площадке нас встречает хозяйка квартиры под номером семьдесят восемь.
Сухощавая женщина лет пятидесяти с заправленными за уши короткими пепельными волосами и мудрыми глазами небесно-синего цвета сразу производит на меня приятное впечатление.
— Здравствуйте, Антонина Георгиевна.
Она не ругается, что мы все в снегу и можем наследить. Лишь изучает внимательно сначала Аню, потом Ваню, а потом уже меня, пока мы по очереди представляемся, после чего провожает нашу разношерстную компанию на кухню.
— Располагайтесь. Знакомьтесь с документами. А я заварю чайку.
Первым делом я листаю ее паспорт, проверяю, действительно ли жилье принадлежит Ливановой Антонине Георгиевне, а затем с любопытством озираюсь по сторонам.
Комнатка небольшая, но очень уютная. Белые ажурные занавески на окне. Пышные растения в горшках на подоконнике. Яркая картина на стене. Недорогая, но добротная мебель.
Хоть у меня и щемит за грудиной от скорого расставания, я не боюсь оставить Аню здесь.
— Втроем жить будете?
— Вдвоем.
Лаконично сообщает Славина, а Антонина Георгиевна, к нашему общему облегчению, не пытается больше ничего из нас выпытать. Разливает душистый зеленый чай по пузатым чашкам, достает из шкафчика пряники и ставит перед нами пиалу с черешневым вареньем.
— Соседи у нас хорошие. Тихие. Мешать вам не будут. На случай отключения горячей воды есть бойлер. Посуда практически новая. Пользуйтесь, не стесняйтесь. Дочка замуж вышла и уехала за супругом в Петербург. Для нее квартиру покупали.
С трепетной нежностью рассказывает женщина, а я радуюсь, что она заполняет неловкую паузу плавно льющейся речью.
Допив чай, я поднимаюсь на ноги и оплачиваю квартиру на месяц вперед, хоть Аня и пытается встрять и рассчитаться сама.
Застываем чуть позже в коридоре у выхода. Врезаемся друг в друга испытующими взглядами и почти не дышим. Антонина Георгиевна же тактично выскальзывает из квартиры и направляется в сторону лифта.
— Ань, я..
— Марк, не надо!
Шарашим синхронно и замолкаем. Я заключаю Анино лицо в ладони и не решаюсь ее поцеловать, хоть потребность ее касаться и перемалывает меня в мясорубке.
Веду подушечками пальцев вдоль точеных скул и замираю. Каждую черточку, ставшую родной, обожаю и четко осознаю — не отдам ее. Никому. Никогда. Как бы она ни упрямилась.
— Я не отпущу тебя, Славина. Буду ждать, пока ты оттаешь. На коврике в прихожей ночевать буду, если понадобится. И я буду за тебя бороться. Знай это.
Частя лихорадочно, разрываю контакт, отступаю, перешагиваю через порог и слышу, как в спину ударяется обреченный судорожный вздох.
С сумбуром в башке я захожу в лифт, где меня ждет Антонина Георгиевна, и стискиваю руки в кулаки.
— Обидел девочку?
— Обидел, — не юлю и не отрицаю очевидное. Мои эмоции сейчас как на ладони. Оголенные провода.
— Ничего. Все мы ошибаемся. Она хорошая у тебя. Простит. Ты только не переставай за нее сражаться. Завоевывай. Женщинам не нужны громкие слова. Им нужны поступки.
Вселяя в меня надежду, делится мудростью Ливанова и мягко треплет по плечу.
— Мало сейчас настоящих мужчин. А мне кажется, ты именно такой.
Махнув мне на прощание, Антонина Георгиевна садится в тот самый джип, который меня подпер. И я прыгаю за руль и нетерпеливо выкатываюсь со двора, чтобы выплеснуть клубящуюся за грудиной ярость.
Пока я таскал вещи, читал договор и пытался примириться с тем, что какое-то время мне придется жить без Ани, досада на собственную мать никуда не делась. Не растворилась в суете.
Поэтому я на всех парах мчу к родительскому дому, криво паркуюсь и вываливаюсь на улицу, готовый разобрать здесь все по кирпичикам. Вламываюсь внутрь дико злой и различаю в гостиной знакомые голоса.
И от этого у меня окончательно срывает башню.
— О, сыночек, мы тебя не ждали. Привет, мой хороший. Чаю?
Мама оборачивается на шум, с которым я перелетаю через порог, и невинно хлопает ресницами, как будто это не она заварила ту кашу, которую я теперь расхлебываю.
Рядом сидит Резникова и ее мать.
Столик сервирован на троих. В центре — белый фарфоровый заварник с золотой каемкой. Нарядные чашки с дымящейся жидкостью. Пиала с клубничным вареньем. Разрезанный на ровные треугольнички Пражский торт.
В общем, картинка идеальная настолько, что меня начинает тошнить.
— А я приперся, да.
Высекаю с ехидной ухмылкой и по очереди рассматриваю каждую из женщин. Карина моего взгляда предсказуемо не выдерживает. Ерзает на диване, комкает атласную изумрудную юбку и съеживается, как будто это позволит ей стать незаметной и избежать моего гнева.
— Ну, и чья была идея рассказать Ане про беременность? Признавайтесь.
Шиплю, как масло, попавшее на раскаленную сковороду, и сцепляю руки в замок. Мотает меня знатно. Столько во мне скопилось токсичных эмоций, что за малым не приближаюсь к Резниковой и не сжимаю пальцами ее тонкую шею.
Молчание между нами повисает буквально могильное. Электрические разряды снуют в воздухе. От напряжения покалывает кожу.
Ни одна из женщин не решается нарушить угрожающую тишину. Но я не собираюсь щадить ничьи чувства.
Перекатываюсь с пяток на носки и обратно и интересуюсь с напускным безразличием.
— А что будем делать, если ребенок не мой?
Резникова-старшая испуганно охает. Моя мать укоризненно вздыхает. А Карина стремительно бледнеет, по цвету сравниваясь с кипенно-белым полотном, и накрывает ладонями живот.
Я уверен, что сейчас она изобразит судороги или внезапный приступ боли, поэтому действую на опережение.
— Давай только без дешевых спектаклей, ладно, Карина? Я урезаю твое содержание. Деньги на счету будут копиться до тех пор, пока анализы ДНК не подтвердят, что ты носишь под сердцем моего наследника.
После моего безжалостного выпада становится еще тише. Если это вообще реально.