Страница 37 из 74
Глава 20
Марк
Тихо так. Уютно. Умиротворяюще.
Анины ладошки приклеены к моему животу. Чуть вздернутый аккуратный носик упирается мне между лопаток. Ровное дыхание греет кожу.
Я никогда раньше не испытывал подобного кайфа от пробуждения в постели с девушкой. В те редкие разы, когда мне не удавалось выдворить пассию из квартиры или вовремя сбежать из отеля, я торопливо скидывал с себя чужие руки и мгновенно шел в ванную смывать с себя следы от инородных прикосновений. А после растворялся в предрассветном мареве, стирая ненужные контакты.
Сейчас же боюсь пошевелиться, лишь бы не нарушить хрупкую гармонию, воцарившуюся между нами.
— Пора вставать, да? Доброе утро.
Спустя десять минут сонно бормочет Аня и осторожно отдергивает пальчики от моего пресса, словно обжигается о раскаленную печку. Лихорадочно выскальзывает из постели, словно опасается, чтобы Ванька нас не застал, и выбегает из спальни, скрываясь в недрах коридора.
Я же разминаю затекшие мышцы и буравлю расфокусированным взглядом стену. Возвращаюсь к событиям вчерашнего дня и недовольно морщусь.
Как сильно меня манит Славина, так же мощно отталкивает Резникова. Только я не могу вычеркнуть ее из уравнения до тех пор, пока не удостоверюсь, что она не носит под сердцем моего сына или дочь.
Зациклившись на предстоящей встрече, я апатично тру виски, проглатываю завтрак на автопилоте и отвожу сначала Ивана в школу, а потом Аню в клуб. Мельком проверяю инструкторов, благо они пашут на совесть и не нуждаются в моем дополнительном контроле, и снова приклеиваюсь к стойке, залипая на своем администраторе.
Меня тянет к этой девчонке, как железяку к гигантскому космическому магниту. Как голодного котяру — к пиале со сметаной или сосискам. Как страдающего жаждой путника — к оазису.
Я, как дурак, переминаюсь с ноги на ногу и пристально изучаю ямочку за Аниной ключицей. Выбиваю ее образ у себя на подкорке и нехотя разбиваю тишину.
— Анют, я отскочу. К обеду вернусь. Что тебе взять?
— Давай лапшу с креветками. А ты что будешь?
— И я лапшу.
Мы обмениваемся ничего не значащими фразами, а за грудиной у меня вихрь закручивается. Буйно тарабанит по ребрам. Расшатывает.
И я, было, открываю рот, чтобы честно признаться Ане, куда на самом деле еду, но вовремя одергиваю себя. Прикусываю язык до того, как лишние фразы вылетят наружу и разрушат призрачную идиллию, и малодушно даю себе отсрочку.
Целую Славину жадно и рвано, наверняка пугая ее своим внезапным напором, и выметаюсь из клуба так же стремительно. Чтобы спустя полчаса парковаться у комплекса премиального класса с личным зеленым садом и солярием, где проживает Резникова.
Избалованная, она заставляет меня прождать пятнадцать минут прежде, чем спуститься, и вряд ли догадывается о том, что будит во мне зверя. И что всего пара секунд отделяет ее от того, чтобы я психанул и послал ее к чертям в ад.
— Я не извозчик, и не твой личный водитель, Карина. Если ты еще раз позволишь себе опоздать, я развернусь и уеду. И чхать мне, как ты будешь добираться до клиники. Ясно?
— Извини меня, пожалуйста. Я просто хотела быть красивой. Для тебя, — Резникова намеренно выделяет последние два слова игривым тоном, а я жалею, что не вызвал для нее такси.
Так стремился все проконтролировать.
— Это лишнее. Пристегнись.
Бросаю ей коротко и медленно выруливаю на шоссе. Управляю тачкой надежно и аккуратно, хоть бурлящий в крови адреналин и требует вдавить педаль газа в пол и положить стрелку, и злюсь на себя за то, что когда-то связался с этой пустоголовой куклой.
Дорога до медицинского центра, в котором я уверен на все сто процентов, не занимает много времени. И я не утруждаю себя разговором. Молча подаю Карине руку, вспоминая, что я все-таки джентльмен, а не какое-нибудь неотесанное хамло, и торопливо подталкиваю ее к ступенькам.
— Резникова. На десять утра.
Цежу сквозь зубы исполнительной девчонке с двумя косичками, как у Уэнсдей, на ресепшне, подцепляю приготовленную заблаговременно карту и вместе с Резниковой вваливаюсь в кабинет для забора крови.
— Котик, я ценю твою заботу. Но, может, ты подождешь меня в коридоре? — жеманно тянет Карина, на что я лишь отрицательно мотаю головой и жестом указываю на стул.
— Садись.
Заработная плата в этой клинике приличная, и персонал держится за свое место руками и ногами и не станет менять образцы даже под страхом смертной казни. Но я хочу исключить даже малейшую вероятность ошибки, поэтому внимательно слежу за тем, как медсестра достает сначала жгут, а потом шприц, и куда после прячет пробирку.
— Анализы будут готовы завтра. Мы вам позвоним.
— Благодарю.
Ненадолго задержавшись у стойки администратора, сдаю карту и еще раз проверяю указанные контакты. А спустя пять минут уже завожу двигатель и включаю обогрев сидений и порчу чересчур радужное настроение Резниковой.
— Я хочу, чтобы ты уяснила пару моментов. Даже если беременность подтвердится, это не гарантия, что ребенок от меня.
— Но..
— Никаких «но». Когда позволит срок, мы сделаем тест ДНК. Там, где я сочту нужным. Когда сочту нужным. Я не брошу сына или дочь, кто там родится, если в них течет моя кровь. Буду поддерживать материально, воспитывать. Но это не сделает нас семьей. Я не женюсь на тебе, Карина. Ни при каком раскладе.
— Но я думала..
— У меня есть невеста. И твое положение ничего не меняет.
Я проговариваю каждую букву максимально четко, чтобы у моей спутницы разбились розовые очки, и не осталось никаких иллюзий насчет нашего союза. Ничто не заставит меня наступить себе на горло и надеть Резниковой на палец кольцо.
В конце концов, мы живем в двадцать первом веке, и залет не та причина, из-за которой стоит калечить несколько судеб.
От понимания того, что я не прогнусь, улыбка сползает с лица Карины так же стремительно, как растекается тушь под обильным дождем. Пухлые губы мелко дрожат так, как будто она собирается закатить мне истерику прямо во время движения по загруженной трассе. А тонкие пальцы с темно-вишневыми ногтями такой жуткой длины, что с ними не то что готовить — жить неудобно, вонзаются в подлокотник.
Но меня этот спектакль не впечатляет никоим образом. Я сосредоточенно смотрю на дорогу, не отвлекаясь на то, чтобы достать для Резниковой платок, и радуюсь тому, что в плотном автомобильном потоке образуется просвет, в который мне удается юркнуть.