Страница 18 из 74
Глухое надсадное покашливание доносится до меня, как сквозь вату, и, если совсем честно, практически не отвлекает. Так что я еще какое-то время терзаю Анины губы и отрываюсь от них только потому, что нужно протолкнуть немного кислорода в легкие.
— Олег, это Марк. Мой..
— Жених.
Не знаю, зачем я вклиниваюсь в их с мужем диалог, ведь голос Славиной звучит достаточно твердо и уверенно. Она успела нацепить на себя маску и отгородиться броней, и ни единая деталь теперь не намекает на то, что каких-то пару минут назад она не держала равновесие и дрожала, как осиновый лист.
Наверное, мне просто нравится обламывать людей и смотреть на то, как чужие постные физиономии вытягиваются от удивления, и челюсти норовят спикировать вниз.
Потому что кольцо на Анином пальце, например, стоит раза в два больше, чем платье Олеговой любовницы. И это именно тот редкий случай, когда кичиться деньгами доставляет мне удовольствие.
— А вы уже..
— Обручились. Да, — я отвечаю за нас двоих, обхватывая Анино запястье. Да и она сама не упускает возможность уколоть супруга.
— Что, если ты не один изменял в нашей семье? Что, если мы тоже. Давно. С Марком.
Аня стреляет в мужа словами, как отравленными дротиками, и может смело праздновать победу. Потому что между нами простирается вязкая оглушительная тишина, в которой прекрасно слышно, как сглатывает этот козел.
Насладившись произведенным эффектом, мы покидаем дезориентированную парочку и практически сразу же сталкиваемся с невестой. В чересчур пышном платье с огромной юбкой и длинной фатой она выглядит, как та самая баба на самоваре, но я вовремя прикусываю язык и с радостью позволяю Славиной играть роль первой скрипки.
— Танюша, поздравляем тебя от всей души! Будь самой счастливой. Пусть муж носит на руках, балует, достает звездочки с неба, — Аня на секунду замолкает, чтобы продолжить свою заранее отрепетированную речь, но Митина ее перебивает, понижая голос до заговорщического шепота.
— А вы с Олегом больше не вместе, что ли?
— Разводимся.
— Я не знала. Извини. Просто эта Катя с моим Аликом работает. И мы отправили ей приглашение плюс один. Так неудобно получилось.
— Да все нормально, не бери в голову. Нормально, правда же, Марк?
— А это..?
— Марк Северский — мой жених.
Славина проговаривает с такой нескрываемой гордостью, как будто я спас старушку из горящего дома или накормил не один десяток голодающих африканских детей. Кладет ладошку мне на грудь и опускает голову на мое плечо, словно в этом мире нет ничего более естественного.
Ее полноватая одноклассница выдает что-то вроде «ни фига себе, это тот самый Северский?», но я решаю ничего не уточнять. Вручаю ей букет вместе с конвертом и утаскиваю Аню вглубь безвкусно украшенного зала.
Вычурные бокалы на узорчатых ножках не гармонируют с фарфоровой посудой странной формы. Лиловые орхидеи не попадают в тон с шарами, прикрепленными к резной арке из белого дерева.
В общем, складывается такое впечатление, что неизвестный дизайнер велел молодоженам собрать все самое лучшее и забил на то, что это лучшее совершенно из разных ансамблей.
— Марк, а почему Таня так удивилась, когда я тебя ей представила? — приподнявшись на цыпочки, интересуется Аня и, кажется, больше не думает о муже и его любовнице.
По крайней мере, на дне ее серо-голубых глаз плещется только любопытство и никакого намека на боль. Хотя, может, она просто старательно ее маскирует.
— Может, потому что мой отец достаточно известен в широких кругах?
— М?
— Руководитель финансового холдинга. Держатель акций крупной энергетической компании. Меценат.
— А ты?
— А я хозяин скромного спортивного клуба и к батиным заслугам не имею никакого отношения.
На самом деле, я немного лукавлю, потому что родители мечтают, что когда-нибудь я займу папино кресло и буду руководить взлелеянной им империей, ведь Гордей по уши погружен в свою адвокатскую практику, а Динка души не чает в детях и ни за какие коврижки не бросит лицей, где она преподает азы иностранного языка малявкам.
Только вот мне почему-то нравится проверять Славину и обнаруживать, что ее совершенно не волнует мое состояние, в отличие от той же Резниковой. О чем красноречиво кричит вздох облегчения, срывающийся с Аниных губ и ее бойкое признание.
— Слава богу! А то я ужасно неловко ощущаю себя в обществе всех этих небожителей, вроде твоего отца.