Страница 65 из 187
23. Мерцающая точка
Я сидела, ела на кухне завтрак. Утром Энтони ушёл, но я знаю, что он ещё дома. Меня уже не тошнит, чему я снова рада.
Я почти доедала свой завтрак, как на кухню вошёл Шон.
— Виолетта, я без твоего ведома записал тебя на прием, — прошептал он, подходя ближе. — Нужно съездить.
— Так рано? Ещё же даже не месяца не прошло, — прошептала я.
— Лучше раньше, нужно точно знать, всё ли хорошо, тем более Энтони сказал, что ты вчера ревела просто так, — пробормотал Шон.
— Просто так? Придурок он, — прошипела я, а затем встала из-за стола и убрала тарелку. — Ладно, поехали.
Шон кивнул, и я пошла за ним к выходу из особняка, но навстречу нам зашел Энтони. Я замерла. Он посмотрел на нас с Шоном.
— Куда вы? — он спросил спокойно.
Мы с Шоном просто молчали, от чего Энтони нахмурился.
— Куда вы, — повторил он четко.
— Мы к Алессии, — быстро сказала я. — Мне нужно с ней поговорить, и я попросила Шона отвезти меня.
— К Алессии, — прошептал Энтони, а затем вздохнул. — Давай тогда я поеду.
— Нет-нет, у тебя сломанная рука, тебе лучше не напрягаться. А вот Шон должен мне.
— Должен? А да, я забыл Графа покормить, — подтвердил Шон. — Вот и выплачиваю свой долг.
Мы с Шоном улыбнулись, а Энтони посмотрел на нас странно, но отошел от двери, и мы прошли быстро наружу.
— Я думала, он был дома, — прошептала я.
— Я тоже думал, — усмехнулся Шон.
Я инстинктивно потянула тонкую куртку плотнее, будто пытаясь укрыться не только от ветра, но и от пронзительного взгляда Энтони, который, казалось, до сих пор жёг мне спину.
— Быстро, пока он не передумал, — бросил Шон, направляясь к темному «Мерседесу», припаркованному чуть в стороне от главного входа.
Я почти бежала за ним, гравий хрустел под ногами, и каждый звук казался мне невероятно громким. Шон открыл переднюю пассажирскую дверь, и я буквально нырнула в салон, стараясь стать как можно меньше, невидимее.
Он сел за руль, повернул ключ зажигания. Мотор отозвался низким, мощным рычанием. Шон посмотрел на меня через зеркало заднего вида, его взгляд был спокойным и ободряющим.
— Пристегнись, Виолетта.
Я молча потянула ремень, щелчок прозвучал оглушительно громко в тишине салона.
Мы ехали по извилистым загородным дорогам, за окном мелькали просыпающиеся после зимы поля и голые деревья с набухшими почками. Но я почти ничего не видела. Внутри все было сжато в один тугой, тревожный комок.
Шон включил тихую, инструментальную музыку, не пытаясь заговорить. Он понимал. Понимал мой страх, мое смятение. Его молчаливая поддержка была ценнее любых слов.
Чем ближе мы подъезжали к медицинскому центру, тем сильнее сжималось мое сердце. Скоро я увижу. Увижу то, что пока скрыто от всех. То, что является моей самой главной и самой опасной тайной. Рука сама потянулась к низу живота, к тому самому месту, где, возможно, уже зарождалась новая жизнь. Такая хрупкая. Такая беззащитная.
Шон свернул на парковку у современного белого здания.
— Приехали, — его голос прозвучал тихо, нарушая долгое молчание. — Все будет хорошо, Виолетта. Я рядом.
Я кивнула, сглотнув комок в горле, и потянулась к ручке двери. Путь к правде начинался прямо за этой дверью.
Мы вошли в светлое, стерильное здание, и запах антисептика тут же ударил в нос. Шон молча подошел к администратору, назвал моё имя, и нам жестом указали пройти в зал ожидания. Я села на жесткий пластиковый стул, сжимая в потных ладонях края куртки. Шон остался стоять рядом, его молчаливое присутствие было единственной опорой в этом водовороте страха и ожидания.
— Виолетта Блейз? — Медсестра в синем халате выглянула в зал. Мое сердце громко стукнуло о ребра.
Я поднялась, чувствуя, как подкашиваются ноги. Шон молча кивнул, давая понять, что он никуда не денется.
Меня провели в небольшую, затемненную комнату. Врач, женщина лет пятидесяти с усталым, но добрым лицом, предложила лечь на кушетку и приподнять кофточку.
Она провела по коже датчиком. На экране монитора заплясали серые тени, сливающиеся в причудливые узоры. Я затаила дыхание, впиваясь взглядом в экран, пытаясь разгадать его тайный язык. Сердце колотилось где-то в горле. Маленькое, темное пятнышко, похожее на зернышко фасоли, но больше чем в прошлый раз, намного. А внутри него — крохотная, быстрая, мерцающая точка. Часто-часто, как крылышки колибри.
Врач промокла мой живот салфеткой и протянула мне несколько распечатанных снимков.
— Все в полном порядке. Развивается по сроку.
Я вышла из кабинета, сжимая в дрожащих пальцах эти снимки, этот драгоценный документ.
— Виолетта? Все хорошо? — в его голосе прозвучала тревога.
Я не смогла говорить. Я просто протянула ему снимок, указывая пальцем на ту самую мерцающую точку. Он посмотрел, и его суровые черты лица смягчились, а в глазах мелькнуло что-то теплое, почти отеческое.
— Вот оно как... — тихо прошептал он, возвращая мне снимок. — Поехали домой.
Обратная дорога прошла в абсолютной тишине. Но это была уже не тревожная тишина ожидания, а наполненная, глубокая, полная осознания произошедшего. Я смотрела в окно, но теперь видела не серые поля, а будущее. Сложное, опасное, но настоящее.
«Мерседес» снова замер у ворот особняка. Тяжесть вернулась в грудь, но теперь к страху примешивалась новая, стальная решимость.
Мы вошли внутрь. В прихожей было пусто. Тишина. Мы с Шоном переглянулись, без слов понимая, что нам повезло.
— Спасибо тебе, Шон, — прошептала я, прежде чем он успел уйти. — Огромное спасибо.
— Тебе лучше все-таки рассказать ему.
— Нет.
Он просто кивнул, коротко и по-деловому, но в его глазах я прочитала все, что он не сказал вслух: «Я всегда на твоей стороне».
Я поднялась в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, словно отгораживаясь от всего мира. Только сейчас, в полном одиночестве, я позволила себе выдохнуть. Я достала из кармана снимок и снова посмотрела на него, проводя пальцем по крохотному силуэту.
— Второй снимок, — прошептала я себе под нос.
Мой телефон зазвенел, и я вздрогнула, на экране была Кармела.
— Алло, — с улыбкой сказала я.
— Ветта. Как ты там? Как живот? Тошнит? — завалила она меня вопросами.
— Все хорошо. Живот ещё плоский, больше не тошнит. У тебя как там Нико?
— Ну как. Плачет и плачет, спит, плачет, — со вздохом сказала она. — Ладно, я позвонила, чтобы узнать твое состояние, ибо волнуюсь. Если что, попозже позвоню, люблю, пока!