Страница 54 из 187
20. Комната-склеп
Дверь особняка захлопнулась за мной, но я уже не слышала. Весь мир сузился до одной цели — добежать. Адреналин, подпитывавший меня в машине и в присутствии Энтони, иссяк мгновенно, сменившись накатывающей тошнотой, острой и неотвратимой.
Я ринулась по коридору, срывая с себя плащ и бросая его на пол. Ноги стали ватными, в висках стучало. «Только бы успеть, только бы добежать...» — стучало в такт этому стуку.
Влетев в спальню, я почти не сбавила скорость и рухнула в ванную комнату, прижавшись холодным лбом к унитазу. Тело выкручивало судорожной спазмом, но выходила лишь горькая, обжигающая желчь. Меня выворачивало наизнанку с такой силой, что слезы текли ручьем сами по себе, смешиваясь с потом на висках. Воздух свистел в перехваченном горле.
Когда конвульсии наконец отступили, оставив после себя лишь пустую, ноющую дрожь во всем теле, я отползла и облокотилась о холодную стену. Руки тряслись так, что я едва могла их контролировать. По лицу катились градом крупные капли пота, пропитывая волосы у висков. Слабость накатила такой густой, тяжелой волной, что мир поплыл перед глазами. Голова кружилась, словно я только что сошла с карусели.
Нужно было добраться до кровати. Я доползла, почти не чувствуя ног, цепляясь за мебель, чтобы не рухнуть. Поверхность одеяла показалась невероятно мягкой и далекой. Я повалилась на нее без сил, не в состоянии даже накрыться.
Сознание уплывало с пугающей скоростью. Ватная голова утонула в подушке, последнее, что я ощутила перед тем, как провалиться в бездну, — это бешеный стук собственного сердца в ушах и ледяной холод влажной кожи. Сон накрыл меня с головой, мгновенный и беспросветный, как забвение.
Сон был черным и бездонным, как смола. Я проваливалась в него все глубже, пытаясь согреться в его густой, безмятежной тишине. Но что-то вырвало меня оттуда — резко, безжалостно.
Прикосновение. Чужие руки на моем плече. Тяжелые, уверенные.
Мое сознание взорвалось паникой еще до того, как я успела открыть глаза. Я рванулась с кровати, отскакивая к изголовью, как загнанный зверь. Сердце в груди колотилось бешено. Комната плыла в полумраке, очертания мебели казались зловещими и незнакомыми.
Инстинктивно, почти рефлекторно, моя ладонь рванулась к животу — защитить, спрятать, проверить. Но движение оборвалось на полпути. Я замерла.
В нескольких шагах от меня, на краю кровати, сидел Энтони.
Он не двигался, не говорил. Просто сидел в темноте, погруженный в тень, из которой виднелись лишь силуэт его мощных плеч и холодный блеск глаз, пристально устремленных на меня. Он изучал мое лицо, мой испуг, каждый мой предательский вздох. Его молчание было густым и давящим, словно он искал ответы на вопросы, которые боялся или не хотел задавать вслух.
Я пыталась дышать глубже, унять дрожь в коленях, но горло жгло едкой горечью желчи — я так и не прополоскала рот, и теперь этот вкус страха и болезни предательски висел между нами. Каждый вздох обжигал.
А потом его взгляд, холодный и тяжелый, скользнул вниз — к моей руке, застывшей в полусотне сантиметров от живота. К тому самому, почти неосознанному жесту, что мог меня погубить.
И мое сердце, и без того бешено колотившееся, словно сорвалось с цепи. Оно застучало где-то в горле, громко, неистово, выставляя напоказ каждый мой испуг. Казалось, весь мир замер в ожидании. Вот оно. Сейчас. Сейчас он все поймет. Все — мой секрет, мой страх, мое предательство — рухнет в одно мгновение под тяжестью его молчаливого взгляда. Все уйдет под откос, и остановить это будет уже невозможно.
— Льдинка, — прошептал хрипло он. — Ты холодная.
— Это просто, — мой голос сорвался. — Это просто сон мне приснился плохой.
Энтони кивнул, но это получилось так, будто он мне не верил.
— Как себя чувствуешь? — прошептал он.
Я громко сглотнула, пытаясь успокоить себя, и провела рукой по волосам и выдохнула.
— Нормально, — прошептала хрипло я.
Он чуть наклонил голову набок, а затем проскользнул взглядом по моему лицу, шее, плечам, груди, талии, бедрам, ногам, которые находились под одеялом.
— Ты вытащила меня из того дерьма, — констатировал он факт. — Будучи сама в херовом состоянии, вытащила меня из-под обломков и довезла до больницы.
Я смотрела на него, а мое сердце не успокаивалось. Неужели он подумает, что теперь я его поставила перед долгом? Не хочу, чтобы он так думал. Я делала это не чтобы он был мне обязан, а потому что я его люблю. Я делала это в трансе из своих чувств.
— А ты как себя чувствуешь? — прошептала я.
Он усмехнулся и посмотрел на меня пристальнее и инстинктивно.
— Прекрасно. Лучше, чем ты, — спокойно ответил он.
Я кивнула, а он затем просто встал и вышел из моей комнаты. Мое сердце билось быстро, но потом стало успокаиваться, и мои веки стали тяжелеть. Я снова погрузилась в сон.
Проснулась я уже утром, когда солнце было высоко в небе. Полежав еще чуть-чуть, я пошла приводить себя в порядок. Сейчас с утра меня не тошнило, это хорошо. Очень хорошо.
Через время я спустилась вниз на кухню, чтобы позавтракать. Привычного запаха кофе не было, а значит, что Энтони нет дома. Либо есть, но еще не ел.
Я быстро зашла на кухню, а затем открыла холодильник и взяла себе готовую еду, которая была в контейнере, а затем села за стол и начала есть. Еда не лезла, но мне нужно поесть, ибо вчера я ничего не ела.
Через силу и терпение я поела, но не сильно много. Надеюсь, что этого достаточно, чтобы не умереть. Смешно.
Я позвала Графа, который быстро прибежал, и, накинув на себя куртку, вышла с ним на улицу, чтобы прогуляться. Мы гуляли все так же по всей территории особняка. Как же я хочу курить, но нельзя. Ведь я беременна, и это плохо скажется на ребенке.
Мы погуляли с Графом довольно долго, очень даже. Затем мы вернулись в особняк, и я наложила в его миску корм и добавки, а сама себе налила стакан воды и вернулась в свою комнату, чтобы выпить витамины, которые я перепрятала под матрас.
Я быстро их вытащила и взяла две штучки, а затем запила и вздохнула. Я открыла окно в комнате, чтобы свежий воздух ворвался внутрь, как незваный гость.
Посидев еще чуть-чуть в комнате, я вышла и пошла по длинному, погруженному в тишину коридору. Мое внимание привлекла одна из многочисленных закрытых, но не запертых дверей. Рука сама потянулась к ручке — любопытство, смешанное с желанием отвлечься, оказалось сильнее.