Игра с огнём: Тень его сердца

Он лежал неестественно неподвижно. Его лицо, обычно такое выразительное, сейчас было бледной маской, освобожденной от всех эмоций. Веки были спокойно сомкнуты, и в этом не было ничего от обычного сна — это было отсутствие.

Одна рука у него — в гипсе, а другая была прикреплена к капельницам и датчикам. Я привыкла видеть эти руки сильными, живыми.

Я застыла на месте, не в силах сделать ни шага вперед, ни шага назад. Тот вихрь эмоций, что бушевал у меня в груди снаружи, мгновенно утих, сменившись леденящей, всепоглощающей пустотой. Это было хуже, чем я могла представить. Хуже любых самых страшных мыслей.

Я ждала, что сердце разорвется от боли. Но вместо этого внутри воцарилась мертвая, звенящая тишина. И я замерла, просто замерла как статуя. Смотря на самого главного человека, который был так близко и в то же время в миллионе световых лет от нас.

— Я могу уйти, — прошептала медсестра, и я кивнула, все еще смотря на Энтони.

Медсестра ушла, за ней дверь закрылась легким щелчком, а я так и осталась стоять напротив его койки и видеть его бледное лицо.

Тот человек, которого я люблю, лежит сейчас тут. Тот человек, который отец ребенка, что внутри меня, лежит сейчас тут. Мой палач лежит тут. Моя болезнь.

Я аккуратно, будто боясь его разбудить, взяла стул и села на него, пододвигаясь ближе к койке. Я хотела его взять за руку, но могу ли я взять его за руку? Я боюсь. Что если я сделаю что-то не так и он уйдет? А что если я не возьму его за руку и он уйдет?

— Мудак, — прошептала я. — Какой же ты тупой, Энтони. Почему ты просто не мог не закрываться от меня? Почему ты такой сложный? Я даже не смогу признаться тебе, что беременна. Ведь ты сразу просто станешь айсбергом. Почему ты такой? Почему я вообще тебя люблю?

Говорила я так, будто ждала ответа, но ответа так и не будет, пока он не очнется. И я решилась. Я аккуратно взяла его руку в свою и потрогала его пальцы, его ладошку, предплечье. Мне так хотелось, чтобы в ответ он схватил меня или же просто сжал. Хоть что-то его, а не это полуживое тело. Хоть что-то. Пожалуйста.

— Денди, — снова прошептала я с надеждой. — Прости меня за то, что ушла. Но ты тоже хорош, блядь. Козел. Прости. Я просто люблю тебя и не хочу, чтобы кто-то тебя трогал или разговаривал. Придурок, ты меня бесишь, какого хрена ты тут лежишь.

Я вздохнула и сжала его руку, смотря на монитор с пульсом. Такой ровный, спокойный, а я не спокойна. Мне нужно, чтобы он проснулся. Чтобы посмотрел на меня. Чтобы сказал, что любит, — хотя тут я могу закатать свою губу.

Я вздрогнула оттого, что открылась дверь, и в дверях появился Сильвио. Я сразу же нахмурилась и уставилась на него. Он одарил меня улыбкой. На нём почти нет повреждений, не считая царапин на лице и хромой ноги.

— Ну, здравствуй, Виолетта, — проговорил он спокойным голосом. — Как тут наш босс?

— В порядке он, — буркнула я и отвернулась. — Он мне не босс.

— Точно, забыл, ты ведь еще никто, — он усмехнулся.

— Шарлотта жива? — неожиданно спросила я.

Кажется, и его этот вопрос застал врасплох, но затем он быстренько ответил:

— Да, жива. Нам повезло, что мы были около стены, у выхода, в тот момент. Там не было слишком большого взрыва и завалов. Мы отделались малым, в отличие от других.

— Сколько людей умерло, ты не знаешь? — спросила у него я, поворачиваясь к нему.

Он почесал свои седые волосы и потрогал бороду, а затем как-то с расчетом ответил:

— Вроде погибло около сорока людей, в критическом состоянии — половину сотни, а выжило всего двадцать, но это не точно. Это если, наверное, считать только зал, но потери были и за пределами стен особняка. Волна взрыва заставила обломиться крышу, и потому на улице вся охрана убита была.

Я сжала губы и кивнула. Я почувствовала, что меня начинает тошнить от запаха этого антисептика и от запаха Сильвио. Не сказала бы, что он воняет, но пахнет сильно одеколоном и табаком.

— Я пойду, мне надо принимать таблетки, — прошептала я и быстро вышла из палаты.

Я вздохнула более нормального воздуха и пошла к себе в палату, держась за стенку на всякий случай. Потому что если буду падать, то, может, кто успеет словить.

Я легла в свою койку и вздохнула. Я надеюсь, что Энтони скоро очнется. Еще эта его сломанная рука не дает мне покоя. Совершенно.

Через десять минут после моего возвращения в палату зашла медсестра, которая, вроде, одна из немногих знала, что я беременна. Она брала у меня анализы, чтобы проверить мое состояние, и говорила мне, как проходит моя беременность.

Теперь я ведь была на конце пятой недели беременности. Пять недель и почти шестая уже. Внутри меня — маленький комочек, который потом вырастет в животе. Я уже представляла себе, с каким животиком я буду. Главное, чтобы не было растяжек.

Медсестра ушла, и я хотела уже ложиться спать, чтобы отдохнуть, но тут в дверь вошел Шон с фруктами. Там были зеленые яблоки! Боже, моя империя!

— Виолетта, — он улыбнулся и положил фрукты на тумбочку. — Как себя чувствуешь?

— Шон, все хорошо, у вас там как дела? — прошептала я, поглядывая на фрукты. — Спасибо.

— Дела идут у семьи хорошо. Мы разузнали, что это были испанцы. Они так захотели убить сразу двоих боссов, но не думали, что будет потом еще хуже, если эти боссы выживут, — он покачал головой. — Кармела передавала тебе привет.

— Как они там? — я быстро спросила, садясь на койку.

— У них мало повреждений, потому что в этот момент они выходили из зала, чтобы проверить, все ли готово к подаче торта. На них упало пару обломков, но они не в критическом состоянии. Они целые и невредимые, а тебе передавали, чтобы ты выздоровела, — он улыбнулся. — Энтони все еще в коме, да?

— Да, я была у него недавно, — мой голос дрогнул. — Он точно выживет?

— Точно. Он сейчас просто отдыхает, Виолетт. Все с ним будет хорошо. Его убить можно только если сердце вырвать, — он пытался пошутить, но это точно было не для меня. — Извини. Ты же знаешь, что мафия — это чисто психи, особенно мужчины.

— Знаю, — я улыбнулась.

— Кстати, тебя завтра выписывают. Мне так главврач сказал. Потому завтра жди, что я за тобой приеду и отвезу в особняк, — он улыбнулся.

— А Энтони не будет против? — я выгнула бровь.

— Против? Энтони? Блядь, Виолетта, — Шон рассмеялся. — Он сам хотел бы тебя там видеть, но я утру нос боссу и сам привезу тебя.

Я посмеялась тихо, а он взял зеленое яблоко и помыл его.

— Я, конечно, хотел красные, но зеленые тоже вроде нормально, — он пожал плечами и протянул мне.