Страница 173 из 187
— Граф, смотри, — ласково обратилась я к доберману, опускаясь перед ним на колени и показывая ему Логана. — Это твой новый друг. Ты должен его защищать. Всегда-всегда. Понимаешь? Никогда не кусать его. Никогда.
Граф наклонил свою благородную голову и осторожно, почти невесомо, понюхал протянутого ему малыша. Его влажный нос дотронулся до крошечной ручки, и Логан во сне пошевелил пальцами. Граф тихо взвизгнул и пошевелил своим купированным хвостом-обрубком, что у него было признаком крайнего волнения и интереса. Я улыбнулась, проводя рукой по его гладкой блестящей шерсти.
В это время в гостиную бесшумно вошла Шарлотта. Её рыжие волосы, собранные в небрежный пучок, мягко колыхались при каждом шаге. Её глаза, обычно такие живые и яркие, сейчас сияли неподдельным любопытством и тёплой, искренней нежностью.
— Покажи мне, — прошептала она, подходя ближе, и на её губах играла добрая, почти застенчивая улыбка. Её взгляд прилип к Логану, полный умиления.
Я осторожно положила сына на диван, на мягкий плед, подаренный Шоном, и развернула край одеяльца. Логан, потревоженный движением, потянулся во сне, его приоткрытый ротик сморщился в беззубой гримасе.
— Какой же он хорошенький, — прошептала Шарлотта, её голос дрогнул от умиления. Она опустилась на колени перед диваном, сложив руки на коленях, как будто перед чем-то священным. — Можно я... можно я его на руки? Только совсем чуть-чуть?
— Да, конечно, — я улыбнулась её трогательной неуверенности. — Бери, бери. Только поддерживай головку, вот так.
Её руки, обычно такие уверенные и ловкие, двигались с невероятной, трогательной осторожностью. Она подхватила Логана так, как я показала, нежно прижимая его к своей груди. Когда малыш устроился у неё на руках, её лицо озарилось такой чистой, беззаветной радостью, что стало понятно — в этой девушке живёт огромное, доброе сердце, готовое дарить всю свою нежность этому новому, хрупкому чуду.
Шон стоял в дверном проёме, прислонившись к косяку, и наблюдал. Его взгляд был прикован к Шарлотте, которая, сидя на полу у дивана, не сводила глаз с Логана, а её пальцы с бесконечной нежностью касались его крошечной ручки. В глазах Шона, обычно таких насмешливых и дерзких, было что-то непривычно мягкое, задумчивое. Что-то, что подсказывало мне, что он смотрит не просто на свою девушку с ребёнком. Он смотрел на возможное будущее. На тихую, сокровенную мечту, чтобы однажды и она держала на руках их общего ребёнка. Чтобы его сын или дочь унаследовали эти рыжие волосы и её доброе сердце.
Через минут тридцать дверь распахнулась, впуская в комнату взрыв энергии в лице Алессии и более сдержанной Кармелы. Я сразу же заметила, что Кармела одна.
— Ой, а ты чего без него? — спросила я удивлённо, имея в виду Нико.
Кармела цокнула языком, и на её милом лице появилась гримаса лёгкого раздражения.
— Лючио сказал, чтобы я оставила его дома. У них там какие-то «важные семейные дела», — она сделала воздушные кавычки, и было ясно, что её это не особо устраивало.
— Так он же маленький, — посмеялась я.
— Ну что у этого мафиозного мужчины в голове, я не знаю, — цокнула она.
Но Алессию уже было не остановить. Её глаза загорелись, едва она заметила маленький свёрток на руках у Шарлотты.
— Покажите мне. Покажите, — зашептала она, почти бегом подходя к дивану и опускаясь на ковер рядом со Шарлоттой. — Божечки, он такой маленький! — её голос сорвался на восторженный визг. — Нико та совсем уже большой, а этот... этот просто крошечный!
Теперь мы вчетвером сидели в гостиной — я, Шарлотта с Логаном на руках, Алессия, устроившаяся по-турецки рядом, и Кармела, присевшая на край дивана. Мы не говорили. Не сплетничали. Мы просто сидели и смотрели. Смотрели, как Логан во сне шевелит губками, как его крошечные ресницы трепещут на щеках. Смотрели, как Шарлотта нежно покачивает его, а на её лице застыла умиротворённая, почти святая улыбка. Смотрели, как Алессия, забыв о своей дерзости, с восхищением наблюдает за каждым движением малыша. Даже Кармела, сначала немного насупленная, не могла скрыть тёплой, мягкой улыбки, глядя на эту картину.
В этот момент не было ни мафии, ни споров. Была только эта тихая, мирная комната, полная любви к маленькому человеку, который уже смог объединить нас всех своим маленьким тельцем.
— Как Энтони к нему относится? — тихо спросила Кармела с тёплой, понимающей улыбкой, наблюдая, как Алессия и Шарлотта, унесшие Логана в угол комнаты, что-то нежно ему нашёптывают, совершенно завороженные им.
Я мягко улыбнулась.
— Ну, он боится до сих пор, — призналась я, понизив голос до доверительного шёпота. — Боится, что раздавит, не так возьмёт, не уследит... Знаешь, всё то, любого мужчину, который впервые сталкивается с чем-то таким хрупким. — Я посмотрела на её добрые глаза. — Но я рядом с ним. И буду ему помогать. Пока он не поймёт, что его руки созданы не только для того, чтобы брать, но и чтобы беречь.
Кармела покачала головой, и на её милом лице отразилась целая гамма чувств — восхищение, лёгкая грусть и безмерная радость за нас.
— Я так счастлива за вас, Ветта, — она выдохнула, и её голос дрогнул от искренности. — Вы через столько всего прошли. У вас была... — она замялась, подбирая слова, — Тяжелая судьба. Полная боли и борьбы. А сейчас... Сейчас вы наконец-то успокоились. Нашли свой мир. Свою семью.
Она обняла меня внезапно и крепко, и я почувствовала, как по её спине пробежала лёгкая дрожь. Я ответила ей тем же, прижимаясь щекой к её плечу, позволяя этой тихой, мирной радости наполнить и меня.
— Спасибо, Кар, — прошептала я ей в волосы. — Спасибо, что всегда была рядом. Что верила в нас, даже когда мы сами не верили.
Позже Алессия, Кармела и Шарлотта разъехались, оставив после себя тишину, наполненную их тёплой энергией и лёгким ароматом духов. Они сегодня относились к Логану с какой-то особенной, трогательной нежностью. Кормили его из бутылочки, бережно поддерживая головку, и рассказывали ему свои «тайны» — ну, как тайны. Алессия, качая его на руках, шептала что-то о своём будущем муже, которого она ещё даже не знала, но уже боялась и ждала одновременно.
Я сидела одна в гостиной на диване, уставшая, но невероятно счастливая. Логан лежал рядом, укрытый мягким пледом, и шевелил во сне ножками, издавая тихие, довольные звуки. Его крошечные кулачки сжимались и разжимались, а личико морщилось в забавной гримасе, когда он зевал, показывая беззубый ротик. Я не могла оторвать от него глаз, завороженная этим чудом.