Страница 153 из 187
И, не дав ему возможности возразить, я побежала вперед и зашла в голубую воду. Она оказалась удивительно теплой, почти парной, и невероятно нежной. Маленькие волны ласково обнимали мои ноги. Я окунулась с головой, чувствуя, как соль щиплет кожу и смывает остатки напряжения последних недель.
Когда я вынырнула, отряхивая мокрые волосы, я увидела его. Он стоял по колено в воде, все так же напряженный, с руками на поясе, но в его глазах уже не было тревоги. Был лишь он, я и бескрайний океан, принадлежащий только нам.
Я ныряла, разрезала теплую воду ладонями, кувыркалась и просто лежала на спине, покачиваясь на едва заметных волнах. Солнце грело лицо, а прохлада глубины обволакивала тело. Я чувствовала себя невесомой, свободной, как никогда. Казалось, меня отсюда и правда не вытащить.
Но у Энтони на этот счет было свое мнение.
Я только что снова ушла под воду, чтобы потрогать пальцами ног песчаное дно, как что-то железное и неумолимое сжало мою лодыжку. Прежде чем я успела понять, что происходит, меня уже потащили к берегу. Я отчаянно забарахталась, вынырнула, хватая ртом воздух, и увидела его — он стоял по пояс в воде, держа мою ногу с таким видом, будто вылавливал непослушного осьминога.
— Энтони! Отстань! — попыталась я возмутиться, но вместо этого из горла вырвался смех. Он тащил меня за ногу, а я, хохоча и отплевываясь от соленой воды, пыталась вырваться, но его хватка была мертвой.
Наконец, он выволок меня на мелководье, где волны уже едва достигали колен, и отпустил. Я плюхнулась в воду, вся мокрая, растрепанная и все еще смеющаяся.
— Довольно, — заявил он, поднимая меня на ноги. Вода стекала с него ручьями, подчеркивая каждый мускул на его торсе. — Ты уже вся сморщилась, как изюм.
Я вытерла лицо ладонью, все еще улыбаясь, и позволила ему обнять меня за плечи и повести к берегу. Песок под ногами был горячим и рассыпчатым.
— Я жрать хочу, — проговорил он уже на полпути к вилле, и в его голосе прозвучала та самая, знакомая капризная нота.
— Ну пошли, — вздохнула я с преувеличенной обреченностью, хотя сама уже чувствовала зверский аппетит. — Только посмотри на себя, мокрый пес, воду повсюду тащишь.
— Зато счастливый, — парировал он, шлепая по мраморному полу виллы мокрыми следами.
Мы прошли на огромную, открытую кухню, где все сверкало хромом и черным глянцем. Я распахнула огромный холодильник — он ломился от продуктов. Сочные помидоры, хрустящие огурцы, пучки зелени, гигантские тигровые креветки на льду, десятки разных соусов и маринадов.
Я выбрала самое простое и быстрое: салат и креветки на гриле. Достала разделочную доску, ножи.
И началось. Едва я успела нарезать первый огурец, как сзади подкралась тень. Длинная, загорелая рука метнулась к доске и умыкнула ломтик.
— Эй! — я тут же шлепнула его по мокрой спине ладонью. Звук получился сочным и громким. — Воровать нехорошо!
Он лишь рассмеялся, с наслаждением жуя украденный огурец. Его смех эхом разносился по просторному помещению.
Я принялась за помидоры. Рука вора снова протянулась. На этот раз я была начеку и встретила ее тыльной стороной ножа — неострой, конечно.
— Ай! — он отдернул руку с притворной обидой, но в его глазах плясали чертики. — Жена уже бьет.
— Еще как бью, — огрызнулась я, стараясь сохранять строгое выражение лица, но предательская улыбка пробивалась сквозь него. — Отойди от еды.
Но он не отходил. Он стоял в полуметре, прислонившись к кухонному острову, и смотрел, как я готовлю. Его взгляд был тяжелым, физически ощутимым. Он воровал не только еду — он воровал моменты. Кусочек огурца, кусочек помидора, кусочек моего внимания.
Когда я выложила креветки на раскаленный гриль, и по кухне пополз дразнящий аромат, он снова подкрался и, обняв меня сзади за талию, попытался дотянуться до сковороды.
— Нет! — я оттолкнула его локтем, а он снова засмеялся, прижимаясь мокрыми трусами к моей попе в тонком купальнике. — Веди себя прилично!
— Я всегда веду себя прилично, — проворчал он прямо мне в ухо, от чего по спине побежали мурашки. — Это ты дразнишься. Пахнешь слишком вкусно.
В итоге, чтобы сохранить хоть часть ужина, мне пришлось кормить его с ложки — кусочками овощей, пока жарились креветки. Он покорно открывал рот, как птенец, но в его глазах читалось столько обещаний, что я понимала — это лишь затишье перед бурей. Бой за еду был для него таким же азартным развлечением, как и все остальное в его жизни.
И, признаться, мне это нравилось. Эта его ребяческая, немного навязчивая, но такая искренняя вовлеченность. Даже если он и был самым бесполезным и назойливым помощником на кухне.
Мы наелись до отвала, развалившись на мягких подушках на террасе с видом на океан. Воздух был густой и сладкий от запаха жареных креветок и соли. Я потянулась, чувствуя приятную тяжесть в животе, и попыталась встать, чтобы убрать со стола.
Но Энтони был быстрее. Его рука молнией обвила мою талию и потянула обратно. Прежде чем я успела издать возмущенный звук, он уже поднял меня на руки, как перышко, и закинул на огромную кровать под балдахином из белого тюля, что стояла прямо тут же, в тени.
— Энтони, — прошептала я, больше по привычке, чем в упрек. Сердце уже начало колотиться в предвкушении.
Он не ответил. Его глаза, темные и полные голода, уже не к еде, а ко мне, были прикованы к моему телу. Он наклонился, и его зубы, острые и точные, впились в край моих трусиков. Легкая ткань порвалась с едва слышным звуком.
— Помнишь ведь, — прошептал он хрипло, его горячее дыхание обжигало кожу моего бедра. — Никакой одежды. Правило номер один.
Он стащил с меня остатки трусиков одним резким движением, затем его пальцы нашли завязку моего топа. Один рывок — и он полетел в угол. Я осталась лежать полностью обнаженная на прохладном шелке простыни, под его тяжелым, пылающим взглядом.
Сам он скинул свои трусы одним движением, и вот он был надо мной — весь загорелый, мускулистый, идеальный и полностью мой. Он накрыл меня своим телом, и его губы захватили мои в долгом, глубоком поцелуе, в котором чувствовался вкус вина и его ненасытная жажда. Одной рукой он придерживал себя, а другой опустился между моих ног. Его большой палец нашел мой клитор и надавил — нежно, но уверенно, заставив меня выгнуться навстречу ему со стоном.