Страница 75 из 79
— Так! Властью, данной мне его светлостью — прекращаем ссориться! Госпожа баронесса, что за ребячество, в самом деле⁈ Мы сюда для чего посланы⁈ Оказать всемерную поддержку его сиятельству! Я потом, по-вашему, что в докладах писать буду? «Подрались из вредности»?
Енрикетта вздрогнула и склонилась в поклоне:
— Слушаюсь, господин есаул! Приношу свои искренние извинения. Я… заигралась… Больше не повторится. И… спасибо.
— Да не за что, обращайтесь! — сурово кивнул есаул, удивляясь про себя, как всё-таки сложно воспринимать эту девочку древним чудовищем. Пока не начинает лезть из неё всякое…
Но до дедов тоже дошло!
— Так великая Енрикетта Марти — это… это вы?.. — спросил живой.
Баронесса вздёрнула подбородок:
— И что вас так удивляет?
— Но во всех воспоминаниях описывается небывалая мощь!..
— Неужели непонятно, что речь в них идёт не о физиологии?
— И всё же… Простите, я сейчас успокоюсь… Но каким образом?
— Школа, к которой я принадлежу, предполагает замирание всех процессов старения в момент инициации. Это очень удобно для обычных семнадцати-восемнадцати лет. Я же инициировалась в шесть, как видите.
— Нет-нет, простите, я о другом. Как вы оказались в России?
Енрикетта сплела на груди руки:
— Раз уж мы здесь, может быть, пригласите нас в дом и мы поговорим в более уютной обстановке? Господин есаул сможет тем временем отправить кого-то из своих людей, чтобы они указали остальным дорогу.
— Да, конечно! — засуетился дедушка. — Прошу, дамы и господа!
ПОЧТИ СВЕТСКАЯ БЕСЕДА
— Что последнее вы знаете обо мне? — баронесса сидела на диванчике в столовой, изящно придерживая на фарфоровом блюдце кружечку с кофе.
— Что вы руководили Арагонским союзом некромантов и вывели их из Испании, спасаясь от катка Восьмой когорты, — живо сказал дедуля в великоватой одежде, оказавшийся священником и представившийся всем отцом Бенедиктом. — По некоторым данным, вы ушли в Турцию, по другим — в Африку.
— Те и другие врут, — задумчиво кивнула Енрикетта. — Быть может, нам и следовало идти в Африку. Кто знает, как тогда всё сложилось бы. Но нам… — мне — мне претила их примитивная школа некромантии, захватившая практически весь континент. Это даже школой по-хорошему нельзя назвать. Тупое пожирание людей в надежде захватить их жизненную силу. Самое примитивное, не учитывающее даже — имеет ли человек склонность к сему великому дару или нет. Многие из них так и не приобретают магию, оставаясь всю жизнь тупыми людоедами. Фу. Хуже даже, чем на Балканах.
— А на Балканах, извините?.. — не удержавшись спросил есаул.
Енрикетта обратила на него взгляд чёрных глаз, став неожиданно похожей на маленькую учительницу:
— На Балканах сохранилась школа, в основе которой лежит прямой захват жизненной силы донора через кровь. То, что называется вампиризмом.
Пока есаул обалдевал, отец Бенедикт с интересом продолжил познавательную беседу, заметив:
— Но нужно признать, им удалось-таки отстоять свои земли.
— Клочок от своей земли, вы хотели сказать? — презрительно изогнула губы баронесса. — Я видела карты. Они ушли в самые неудобья — горы, ущелья… И, насколько я могу судить, вынуждены тщательно контролировать численность своего клана.
— Честно сказать, я думал, это ваши боевики отметились в нескольких волнах турецкой резни?
— О, нет. Там и без нас участников хватало. Сбежались со всей Европы, как блохи на нос намыленной собаки. — Енрикетта фыркнула и отпила глоточек из кружки. — Отличный кофе, падре!
— Благодарю, — довольно кивнул отец Бенедикт. — И всё же…
— Да, я обещала, и я говорю: мы направились в Россию. Это была наша самая большая ошибка. В Европе Россию представляли богатой, обширной, но крайне дикой варварской страной. Мы надеялись найти там нечто вроде африканских джунглей, но с ёлками, медведями и людьми, наряженными в шубы.
Дмитриев невольно хмыкнул, и Енрикетта слегка на него покосилась:
— Да, Олег Викторович, мы оказались здорово разочарованы действительностью. Хуже того, мы успели самонадеянно вляпаться в несколько… неприятных инцидентов и вызвали нешуточный гнев тогдашнего царя, Теодора Пятого.
— Что-то я не помню такого, — покрутил головой есаул.
— М-м! Всё время сбиваюсь! По-вашему «Фёдора», конечно! Гнев его был столь велик, что нас преследовали и отыскивали, даже когда мы попытались скрыться за Байкалом… Противостояние длилось почти три десятка лет. И… надо отдать должное, за эти годы русская школа некромантии укрепилась и оформилась в самостоятельную ветвь — ту, которую сейчас все знают как монастырь Марка Печерского. В борьбе с нами они забыли собственные междоусобицы и обрели силу. А мы… Мы закончились. — Баронесса помолчала и решительно подвела черту: — О дальнейшем я поклялась не рассказывать никому, и клятву свою сдержу, хотя давно мертвы все взявшие её.
Она передала блюдечко с опустевшей чашкой священнику и совсем другим тоном сказала:
— Ладно. Это всё понятно. Сейчас меня гораздо больше интересует: кто ставил защиту на небольшое поселение на окраине леса?
— Защиту ставил я! Вернее, мой внук, он установил зачарованные предметы, — ответил из-под потолка призрак, незаметно просочившийся в дом с верхней галерейки.
Енрикетта повернулась к нему и ворчливо спросила:
— А почему такая топорная работа? Я вижу, что вы много знаете, так почему эта защита такая слабая?
— У нас, простите, совсем недавно вообще не было магического фона! И то, что я смог сделать, это вообще на тот момент было вершиной возможного! — не менее сварливо ответил Мюллер, снижаясь.
Есаул наблюдал за этим диалогом, размышляя, что где в другом месте застал бы такую сцену — поразился б безмерно. А у Коршуна младшего — нормально всё! И вот всегда у них так занимательно, у Коршуновых. Но забавные союзнички, всё же. Хотя, надо отметить, действенно получается — это учитывая, что Аркадий тут вообще один был!
За двое суток в дирижабле есаул на несколько раз перечитал тоненькую папку, переданную ему и ещё нескольким казакам Великим князем. Оно, понятно, что в папочке той да-а-алеко не всё прописано (кто ж ему полный доклад-то даст?), однако и вот этот вот дедок-священник, и призрак были там указаны как дружественные силы. Пока есаулу казалось, что силы эти немного слабые, но он готов был работать с тем, что имеется.