Страница 63 из 79
— Тихо, спокойно… — остановил меня от мгновенного накидывания шкуры голос Хотару. — Мы в доме, который ты выбрал сам для временного размещения беженцев фон Ярроу и тех трёх девочек.
— Ага. Ф-фух! — я откинулся на подушки, растирая лицо. — Помню, как с площади на машине выехал.
— Ты на ней сюда и доехал. Должно быть, на чистых механических рефлексах. Зарулил во двор, остановил машину и упал на руль. Я как раз прилетела. Машина пищит, Аркаша бесчувственно на руле лежит, из-за забора целый строй мертвяков в ограду таращится, а вокруг испуганная толпа фон Ярроу подпрыгивает. Ты ж большой, тащить тебя из-за руля скрюченным неудобно. Хорошо, Коля помог.
— И сколько я был в отключке?
— Часов девять. Или десять. Даже магам надо спать, следует это признать. Более того скажу тебе, Аригатаси: даже мы, волшебные лисы, не пренебрегаем сном.
— А по тебе не скажешь.
— Я просто чутко сплю. И ставлю «тревожные колокольчики», если мне нужно что-то отследить.
— М-мрх! Пожрать есть что? — я, конечно, чувствовал множество разных запахов в воздухе, но при таком количестве едоков от пищи мог остаться действительно что только запах.
— Конечно! Пошли!
Я вышел в тихую, но не безлюдную кухню — все лавки и составленные рядами табуреты были заняты спящими (парнями и мужчинами). Надо полагать, дамам и детям уступили места получше — в спальнях, которых тут, кажется, две.
Хотару принялась тихо брякать плошками, и на этот волшебный звук со всех сторон начали подниматься помятые взъерошенные головы:
— О, Аркаша! Как ты?
— Спасибо, дедушка Генрих, гораздо лучше, чем днём.
— Я рад, страшно рад! Признаться, ты здорово напугал нас всех.
К столу подсел потирающий шею Феликс:
— А что ты собираешься делать с этим мёртвым отрядом?
Я выглянул в окно. Фонари не горели, но в лунном свете можно было разглядеть тёмную массу, приникшую к невысокому забору.
— Пока не придумал. Может, пущу гулять вдоль границы, чтобы никаким больше дурням не вздумалось завоёвывать «исконно польские земли», — передразнил я пана Богдана, — пока большие дяди заняты большой войной.
— Сурово. А если они нападут на… на заблудившихся детей, например?
— И что делать? Передать их полиции на русской территории для усиления надзора?
— А ты так доверяешь всем полицейским, например, в Ополе? — многозначительно прищурившись, сказал дедушка Генрих. — Кто-то же закрывал глаза на все эти собрания, на которых собирались ненавистники Русской империи? Наверняка они до сих пор сидят на своих должностях!
Тут он меня здорово обескуражил.
— И что с ними делать? Просто так велеть им сдохнуть меня жаба давит.
— Не надо просто так, — сказал, проявляясь синим свечением, Коля. — Им надо задание дать. Как всем остальным. И послать.
— В таком феерически пёстром виде?
Я снова посмотрел в окно. Да, было темно, но я очень живо представлял себе, что хотя вольные поляки изрядно измарались и изорвались, они всё так же оставались натуральными попугаями.
— Да и пусть! — хмыкнул Коля. — Нет, ежли вы хотите, можно у местных одёжу спросить. Они вам всё что угодно вынесут, лишь бы вы увели от них наконец неупокоенных мертвяков. Но зачем? Рази ж это общевойсковая русская форма? Нет. Форма польских батальонов? Опять нет. Это неизвестно кто! Доку́менты у них только изъять надо. А рассказать о себе они уже никому ничего не смогут.
А ведь верно!
Я вышел на двор и подошёл к забору. Войско моё буровило меня глазами. Я тряхнул пустой корзиной, позаимствованной на кухне:
— Слушать сюда! Снять все жетоны, знаки различия, именные и родовые перстни и любые другие предметы, по которым можно установить вашу личность и сложить сюда. Также сложить в эту корзину любые документы, какие у вас есть! — и пошёл вдоль строя.
Насобирал изрядно!
— Слушать мою команду!..
Общую часть пересказывать не буду — одно да потому. Отправил их на юго-восток, по дорогам общего пользования, держась просёлков и малолюдных мест. Дойдут ли до Линца — большой вопрос. Но до городишка Йиглава, что недалече от Брна, я надеюсь, дошкандыбают. Там ещё на прошлой неделе, как заверяет Хотару, бои с коалицией шли. Вот пусть тихой сапой заходят в города, убивают солдат и офицеров коалиции, переодеваются в их форму, захватывают оружие — и дальше продолжают то же. Убить как можно больше солдат и офицеров Европейской коалиции свободной цивилизации. Таков путь. А на ползунов у меня отдельный план созрел. Я, правда, в него даже Хотару пока не посвятил. Услышит, ругаться будет…
— Кстати, а какое сегодня число? — спросил я, глядя вслед уходящей польской колонне. — Что-то я с этими метаниями по карте совсем запутался.
— С утра было двадцать четвёртое января, — сказал дедушка Генрих.
— Да ядрёна колупайка!
— Что такое?
— Нет, ничего критичного.
Но высадку русского дирижабля в Клостервальде я, к сожалению, пропускаю.
ВТОРЫЕ СУТКИ
Где-то в небе над Европой
24 января 1948 года, поздний вечер
Поручик Кижин
Вторые сутки пошли, как полз по небу из Иркутска тяжёлый транспортный (а в недалёком прошлом военно-транспортный) дирижабль компании КТК (Коршунов-Тарутин-Коршунов), и молодой поручик Кижин начал подозревать назначение на свою текущую должность чьим-то заговором, а может даже изощрённым издевательством.
И то, что все присутствующие на этом дирижабле были против самого Кижина в молчаливом сговоре, казалось ему версией практически доказанной.
Вот сейчас, к примеру, пригласил он на беседу в каюту, выделенную под кабинет, Алексанра Маркушкина и принялся выспрашивать:
— Уважаемый, а как вы считаете, сведениям о Коршуновых можно доверять?
Саня на молодого посмотрел, как на юродивого, повёл литыми плечами.
— Знаете ли, ваш-бродь, у меня в Карлуке друган живёт, тёзка. У него для таких случаев поговорка есть: «зайчик зашёл издалека».
— Что, простите? — моргнул поручик.
— Да, говорю, у другана-то моего, у Сани, такие присказки часто мордобоем заканчиваются. А тут… — Саня в размышлении почесал бороду: — Тут никак не побьёшь, это мы с пониманием. Оно понятно, у особистов служба такая. Кто на что учился, праильно я говорю? Кто трындеть, кто — кули ворочать…
— Я вас убедительно попрошу не уходить от ответа!
— Да вы, ваш-бродь, шутник! Как уйти-то с дирижбанделя! Куды бечь?