Страница 22 из 79
Глава 8 ПОРА И ЧЕСТЬ ЗНАТЬ
ХАНА ВАШЕЙ БРОНЕКОЛОННЕ
Австрия, Вена
21 января 1948 года, дело к утру
Аркадий
Они пёрли с другого берега реки — по широкому мосту, переходящему в проспект. Признаться, я немного запутался, тот ли это был мост, по которому мы с парнями ехали, или другой — не настолько хорошо я знаю Вену, чтобы отлично ориентироваться в ночном мраке, разбитом сполохами огня и всплесками сирени.
Факт в том, что здесь им было просторно, и мне казалось, что пилоты, сидящие в шагоходах, ползунах и катушках, прям радовались этому факту. Особенно пилоты трёх тяжёлых «Мюратов» и двух пар чуть более изящных средних «Мортье» и «Даву». Следом катилось хрен знает сколько новой техники (почему-то мне страшно хотелось сказать: низкорослой).
Что-то вопили Хотару с Колей. Они вцепились в меня, как в того франка на набережной, с двух сторон, и, кажется, хотели тащить куда-то. Но я не хотел тащиться. Я чувствовал, что меня переполняет сирень.
Краем сознания я испугался за Хотару, но скосив глаза увидел краги — ещё более мощные, чем в прошлый раз. Это хорошо. Это значит, её не шарахнет. Но моего собственного Зверя сейчас, кажется, сплющит этой сиренью, которую я хватанул сверх меры, потому что никакая моя внутренняя фабрика по переработке энергии смерти в нейтральную не справляется. Здесь бы стократно большей мощи нужно было… Поэтому я хотел её скинуть. Просто скинуть! И я уже видел цель!
Первый «Мюрат», похоже, тоже заметил меня и начал наводить свои орудия. Почему так медленно? Или это со мной что-то?.. Я дёрнул плечами, стряхивая Колю и Хотару — и послал в сторону приближающейся колонны целый шквал заклинаний!
Нет, призна́юсь — это был настолько плохо контролируемый процесс… Меня практически рвало энергией — как недавно Отто при виде расколовшегося черепа. Сирень изливалась из меня, и единственное, что я успевал — облекать её в магические формулы — самые простые или самые до автоматизма наработанные.
Целая вереница смерчей — невиданно мощных и ярких — рванулась в сторону бронеколонны.
В старых шагоходах предостаточно щелей, а часть ползунов и катушек вообще открыты — так что всосались эти заклинания внутрь кабин за милый мой! Остальные проскочили мимо — к открытым кузовам, хаотически избирая тех, кому уготовано последнее предсмертное безумие.
Большинство машин сразу встали, а те, что остались на ходу, оказались заперты между замершими. Внутри замкнутых кабин рычало и выло. В открытых можно было видеть, как упыри рвут своих же. Кто-то пытался выскочить и убежать…
— Э, нет! Мы так не договаривались! Вы пришли со мной драться… — Я щедрой рукой запустил по проспекту целую тучу бабочек: — А я пришёл вас драть!!!
Плевать мне было, упыри хотят сбежать или солдаты коалиции. Бабочки убивают всех и наверняка. А там апостол Пётр пусть сортирует.
Я смотрел, как бегут и падают один за другим мои враги, и смеялся. Выглядел этот смех, конечно безумно. Но держать его в себе никаких сил не было.
— А теперь добавим жару! — выкрикнул я и скинул излишек сирени в россыпь ильиных огней — наобум святых, как деда говорит — в общем направлении.
Огромные огненные шары прокатились по проспекту шквалом. Что-то жахнуло вдалеке.
И одновременно что-то громыхнуло чуть позади и справа. И наступила блаженная тьма!
Почему блаженная? Потому что с реки хлынула зелёная мана, и мой Зверь обрадовался ей, как манне небесной! И немедленно облёк меня в шкуру, победно взревев!
— Хотару! Коля! — прохрипел я, вытягивая вперёд трясущуюся лапу. — Проверить и добить! И пусть никто не уйдёт обиженным!
КУЛИНАРИЯ И ВОПРОСЫ РАКУРСОВ
Я оглянулся вокруг и тихо, почти истерически засмеялся. Видели вы когда-нибудь белого медведя, давящегося дурацким смехом? Подозреваю, зрелище то ещё!
Эти дурацкие кондитерские — оно все были здесь! Да-да, прямо на этой площади, посреди которой я стоял. Все эти названия, показавшиеся Хотару неприличными: Захер, Демель и Слука. Они, наверное, специально тут так устроились — кто друг друга переплюнет. Вывески, конечно, были темны, но вокруг так красиво горело, да и медвежье зрение позволяло читать в полумраке.
Вряд ли кто-то из хозяев явится присмотреть за своим имуществом. Или у нас таки есть план подождать до открытия?
Хех! Было бы забавно посмотреть на эти рожи, но нет. Да и не придут они, действительно. Как думаешь, у них есть что-то в холодильниках, чтоб порадовать Хотару?
А если магии нет, работают вообще холодильники?
Кажись, у них есть какие-то электрические… — Я поднял нос кверху и блаженно принюхался к запаху зелёной маны. Нет, не глюк! Отчётливо чувствуется тонкий аромат, похожий на запах свежескошенного сена. Обалдеть!
Запасаемся?
Конечно!!!
Пошли проверим, что там в этих кондитерских?
Устроим Хотару сюрприз?
Ага! Тем более света-то нет. Значит, всё в ихних холодильниках попортится.
Это что же — получается, мы сладости спасём, что ли? Хо-хо! — Я развернулся и пошагал к ближайшей двери, разрисованной пирожными, и тут из проулка, где остались молодые Мюллеры, раздались их слаженные вопли.
Крутят кого-то, что ли?
Похоже на то. Пошли посмотрим? — И мы пошли.
Доблестные Отто и Тобиас натурально волокли в нашу сторону странного типа с подбитым глазом.
— Так-та-а-ак, — протянул я, заставив всю компанию остановиться. Тип с фонарём даже извиваться перестал. — Что, никогда не видел оборотня? — спросил я по-немецки и тут же перешёл на франкский: — Или с тобой по-франкски разговаривать надо?
И тут, ядрёна колупайка, ему удалось меня поразить!
— Белый медведь? — прошептал он на чистейшем русском. — Вы русские⁈
— Мы-то — допустим, — перешёл я на родную речь, — а ты что за хрен с бугра?
— Вы из дивизии оборотней? Новый диверсионный отряд? — продолжал бормотать он неудобно задирая голову из скрюченного положения.
— Да поставьте вы его прямо! — поморщился я. — Никуда не убежит. А ты отвечай на вопрос!
— Можем говорить по-немецки, чтобы всем всё было понятно, — тип одёрнул полы пиджака. — Господин оборотень, боюсь, что благодаря действиям ваших усердных подчинённых мне придётся срочным образом бежать из Вены. Слишком много внимания мы привлекли…
— Он снимал вас на фото! — возмущённо перебил типа Отто.
— Да, снимал, — согласился тот. — Это было необходимо, поверьте.