Страница 21 из 79
На противоположном краю фасада раздавался методичный звон стекла и шмяки. Работает, старательная наша! Ещё там орали и стреляли, иногда гуще, иногда реже, но Хотару, похоже, это мало волновало. Зачистка шла, почти не сбивая темпа. Звуки приближались. Что-то я не хочу под стеклину попасть. Щиты щитами, но мало ли… Я быстренько поднял четвёрку кадавров из тех, что поцелее, велел трупы собирать и ровно на газоне выкладывать. Вон, к ползуну. Сделаем картинку ярче. Сам отступил подальше и принялся наблюдать за окнами.
— Хотару!
Она высунулась из очередного разбитого окна:
— Я уже заканчиваю!
И именно сейчас где-то не очень далеко раздался «ДЫ-ДЫЩЬ!» — и весь квартал мгновенно погрузился во тьму. А в воздухе слабенько запахло зелёной маной.
— Жги остатки и пошли, сколько можно возиться! Проторчим здесь до обеда!
— Вакаримасита![8] — крикнула Хотару, скрылась в проёме, и остаток этажа разом наполнился огнём. Хорошо, что тут всего три этажа. Быстро управились.
— Слушай, — сказал я ей, когда она слетела ко мне с окна, — а если шуметь получше, так нам и не придётся на окраину тащиться? Техника сама к нам приползёт, а?
Мы стояли в глянцевой тьме безлунной ночи, рядом чадил ползун, позади полыхало бывшее студенческое общежитие, и в пляшущих оранжевых отблесках деловито перемещались молчаливые кадавры. Мне казалось, что края предметов начинают подрагивать и как будто обволакиваться туманной дымкой — от жара, наверное. Да и дым…
— Канпеки да![9] — радостно завопила Хотару. — Они сами придут к нам в лапы! Пошли, Аригатаси, пошумим!!!
И МЫ ПОШУМЕЛИ
А потом ещё пошумели.
Второе здание Хотару просто подожгла. Видели вы, как летает волшебная лиса, поливая всё вокруг пламенем, извергаемым изо рта, как дракон? Вот тогда Тобиас сказал мне:
— Герр Аркадий, вы не боитесь жить рядом с чудовищем? — очень тихо сказал, железно убедившись в том, что кицунэ его не слышит.
— Так ведь дело в том, что это моё личное чудовище, дружище, — с какой-то весёлой яростью ответил ему я. — Моё, понимаешь разницу?
— Пока нет, — честно ответил он. — Может, позже? Надеюсь, что когда-нибудь пойму.
Кадаврам досталось добивать тех, кто выпрыгивал из окон и выбегал из дверей.
Отто сказал, что побудет тыловым охранением, и на всё это не смотрел. И правильно.
Вскоре для кадавров не осталось работы, и я отправил их в разные стороны пятью группами — искать трансформаторные будки и подстанции и уничтожать. Нашлось некоторое количество гранат. Немного, но я был уверен, что они всё равно что-то придумают. Поразительно! При всей кадавровой тупости они оказались одновременно и изобретательными. Такое впечатление, что у них отключались всякие сомнения, и мёртвые бойцы начинали применять все возможные способы достижения целей, о которых когда-либо слышали.
Так что периодически Хотару взлетала повыше и сообщала мне новости — там или сям в определённом лоскутке города отключался свет. И улицы начали наполняться маной! Особенно когда тёмных участков стало много вдоль реки.
В последнем общежитии нас ждали — раскрыв окна, изобразив из подручных материалов какие-то укрытия для стрелков и изготовившись за ними к стрельбе. По щитам, которыми я прикрывал автомобиль и мотоцикл, чиркнуло сразу с два десятка пуль, и я велел парням свернуть в проулок.
— В укрытие! И не сметь геройствовать, вы мне живыми нужны!
Но Коля был рад засаде на нас до посинения:
— Это они здорово придумали, ваш-сият-ство! Это ж какая мне экономия времени! Сквозь стенки не ходить, кажный раз новый ножик не искать! Это ж я могу за́раз! Разрешите бегом?
— Валяй! — разрешил я. — Твой этаж второй. Хотару, тебе третий, верхний. А нижних я сам возьму…
Я пёр прямо на них, и в меня шмаляли из десятков стволов… пока я не оказался достаточно близко и не выдернул у них жизни — тем приёмом, который попытался осознать в Страхотине. Стрельба в единый момент схлопнулась — единицы остались из тех, кто сидел выше и ещё не понял, что их методически вырезают. А у меня дико, невозможно закружилась голова. Настолько, что мне пришлось на одно колено упасть и рукой в землю упереться.
Чёт мне хреново, — сказал Зверь.
Вот не вовремя ты момент выбрал, чтоб ласты склеить, — жмурясь и изо всех сил стараясь собрать голову в кучу, попенял ему я. — Ты чувствуешь, земля дрожит? Они пришли.